«По ночам, когда не спится»…

Белоснежная блузка и уютная жилетка из мягкой ткани, седые волосы уложены кокетливыми кудряшками – петрозаводчанка Антонина Александровна Буланцева и в свои 90 не потеряла былой красоты и стати. И хотя сама про себя с известной долей юмора говорит, что «лучше всего теперь себя чувствую, когда сижу или лежу», документы и фотографии, о которых вспоминает в ходе нашей беседы, находит в квартире и приносит из дальней комнаты по-молодому быстро.

Антонина Александровна – ветеран Великой Отечественной войны, бывшая сандружинница военно-санитарного поезда №43, части 532 Московского распределительного эвакопункта, а потом и сержант медицинской службы. Этот легендарный поезд вывозил раненых из прифронтовой линии в тыловые госпиталя. На нем она прослужила с 15 апреля 1942 года по 25 октября 1945 года.

Сделала, как решила

На фронт 18-летняя Тоня Буланцева (Михалкина) ушла со своими лучшими подругами Верой и Аней добровольцем, когда ей было всего 18 лет. В пензенском военкомате от молоденьких девчонок отмахивались, пока кто-то не посоветовал: идите на станцию, там составы военные стоят. Начальник санитарного поезда смерил девчонок насмешливым взглядом – невелики, конечно, но велел всем троим наутро с вещами на вокзал приходить.

— Предстояло еще домашним сообщить. Вечером мама собрала ужин. Когда за стол сели два младших брата и шестилетняя сестренка, я решилась сказать, что утром ухожу на фронт. Братья — со слезами: не ходи, тебя же там убить могут. Мама молчала… И, наконец, сказала жестко и, мне показалось, почти отстраненно: «Она решила сама, ну и пусть идет! Ох, как мне тяжело было это слышать! – вспоминает Антонина Александровна.

Две санитарки на целый вагон

Санитарный поезд из Пензы направляли за новой партией раненых. Утром им дали в руки по ведру и швабре — служба началась! Состав направлялся за очередной партией раненых, надо было срочно мыть вагоны, готовить матрасы и подушки для дезинфекционной камеры. А потом, когда вагон заполнили ранеными – лежачими, полуходячими, предстояло их обслуживать — судно подать, покормить, убрать, а кого-то и просто выслушать…

Спустя время врач поезда без отрыва от производства организовала для девчат курсы медицинских сестер. Санитарочки прошли полный курс — от анатомии и физиологии до выписки лекарств и военной гигиены. И когда Тоня стала полноправной медсестрой, из вольнонаемных сразу стала проситься в мобилизованные – начальник поезда привез ее в военкомат.

— Получила свое первое обмундирование. Правда, с чужого плеча — сапоги 42 размера, это при моем-то 36-м!, шинель английская, вся простреленная, обмотки. Видок у бойца, конечно, тот еще был! – вспоминает Антонина Александровна.
Работали девчата «до седьмого пота», то есть до той степени усталости, когда глаза закрывались, едва в купе голова касалась подушки. Но больше физической была моральная нагрузка: раненые – без ног, без глаз, стонущие и неумолимо просящие помощи.

Поезд не один раз бомбили. В Балакирево, под Москвой, бомба попала в купе проводника — молоденькую проводницу «разнесло на кусочки».

Тяжело было смотреть на кровь и страдания. Потому-то после войны Антонина Александровна и не продолжила работать в медицине, работала на трикотажной фабрике мастером смены закройного участка.

Зато по стопам матери пошли ее дочки. Старшая дочь, Наталья Васильевна Иванова – заместитель главного врача Республиканского перинатального центра. Младшая, Галина, работает в судмедэкспертизе.

В воздухе шапочка летала…

Молодость есть молодость. И как бы не было страшно на войне, вдали от мамы  и самых близких людей, запомнились Антонине Алексадровне и некоторые смешные моменты. Уж очень приглянулась сержант медицинской службы Тоня Михалкина одному молоденькому раненому бойцу. Между собой девчонки прозвали лейтенанта «самолетиком»: за повязку, которой была перебинтована его рука.

— Однажды — это было когда наш поезд пришел в Пермь, идем с подругой по грязи в военном обмундировании с чужого плеча и хохочем: хорошо, что никто из знакомых нас не видит. И вдруг слышим сверху: «Красавицы!». На мосту стоит тот самый понравившийся мне старший лейтенант – «самолетик», которого я больше всего боялась встретить в таком неприглядном виде.

Задрала высоко голову. А шапка моя новая упала прямо в мазут. Бросилась ее отряхивать - замшевые перчатки запачкала. А тут еще подруга, пытаясь помочь мне, потянула за хлястик шинели — он в руках у нее и остался. Уморительная картина, что и говорить. Долго мы потом хохотали, вспоминая этот курьезный случай, — продолжает Антонина Александровна.

Можно я к тебе приеду?

Тот старший лейтенант, по словам Антонины Александровны, ее военная платоническая любовь. Даже сойдя с санитарного поезда, он продолжал писать ей письма и, чего таить, был ей тоже небезинтересен. Но в дальнейшем у них, что называется, не сложилось. Причина тому была весьма уважительная – комиссар поезда, которого им прислали из части.

На красивого и стройного Василия Ивановича Буланцева скорые на ногу девчонки по очереди бегали смотреть «как бы невзначай». По сравнению с Тоней был он уже «в годах» — разница в возрасте 22 года. Но именно на Тоню новый комиссар и «положил глаз».

Она же на ухаживания старшего по возрасту и званию сначала даже не обращала внимание. Так, в кино иногда ходили на станции, в театр, грибы во время остановки собирали. На его «да» Тоня неизменно отвечала «нет». И когда она первой демобилизовалась, попрощалась в том числе с комиссаром, а про себя подумала: «Ну, теперь-то ты меня никогда больше не увидишь!».

Но комиссар оказался крепким орешком — стал забрасывать Тоню письмами. В один день она их сразу 13 получила. И в каждом письме спрашивал: «Можно я к тебе приеду?». Тоня от ответа уходила. До тех пор пока в ситуацию не вмешалась ее мама. Она сказала, мол, с женихами-то после войны тяжело, а человек тебя так любит. Тоня подумала и «по просьбе мамы разрешила комиссару приехать» — так и написала комиссару в письме, рассчитывая, что он обидится.

С того самого приезда комиссара и начался их путь к семейному счастью. Вместе супруги Буланцевы  прожили много лет в любви и согласии. До тех самых пор, пока Василий Иванович не ушел из жизни.

Сейчас Антонина Александровна живет с семьей дочери Натальи. Несмотря на почтенный возраст, интереса к жизни она не теряет. Много лет пела в хоре ветеранов войны при петрозаводском Доме офицеров, в меру сил с дочерьми и зятьями занимается дачей.

Лихолетье ушло далеко-далеко, но...
— По ночам, когда не спится, перебираю в памяти свою жизнь — как нам с подругами служилось и как работалось. Далеко война, а как будто бы вчера было, - говорит она.

Чтобы по ночам спалось хорошо, необходим отличный матрас у себя на кровате. Магазин матрасов.