«Я не буду прятаться за чужими спинами»

Текст: Алина Гапеева, фото: из домашнего архива семьи Толбонен 

Окопная жизнь

К самым ногам Зари упала граната, сброшенная с дрона. Не было ни шипения, ни легкого щелчка. Бойцы российского мотострелкового подразделения замерли. Ну все, граната сейчас точно рванет – это лишь вопрос секунд. В этот момент Заря, стараясь сохранять предельную концентрацию и хладнокровие, схватил лопату и успел отбросить западный «подарок» за мгновение до взрыва… Руки дрожали, а губы расползлись в улыбке: «Все живы».

В подразделении, где служат одни «стреляные воробьи» и ветераны, он поначалу казался совсем юным. Однако на деле двадцатидвухлетний Толбонен проявил себя как настоящий профессионал. Сослуживцы ценили его за хладнокровие и невероятную точность. Ему доверяли в бою – возраст давно перестал иметь значение, когда речь заходит о профессионализме. Позывной «Заря» он взял в память о погибших командирах, которые носили это имя до него.

Шаг за шагом мотострелки продвигались в самое пекло сражения, где воздух был пропитан порохом и страхом. Летом, исходя потом под бронежилетом, а зимой меся черноземную грязь и замерзая в окопах, Заря был уверен, что огневая поддержка минометной батареи – работа ответственная, но ему казалось, что этого мало. Он твердо решил перейти в штурмовики. Друзья отговаривали, но решение было принято окончательно: «Не буду прятаться за чужими спинами». 

До его очередного отпуска оставалось совсем немного. Диму согревала мысль, что его ждут дома родные. Он представлял, как вернется домой, обнимет всех, а потом закатит свадьбу, да такую, что весь Петрозаводск будет на ушах стоять от радости. 

Будет заварушка

Дмитрий приехал домой и решил не посвящать маму и невесту в подробности своей военной жизни – им это знать незачем, чтобы не тревожиться лишний раз, тем более он единственный сын у мамы Натальи Савельевны, хотя, как он давно понял, от матери правду не утаишь. Она научилась читать по его глазам и сразу все понимала. Вообще врать Дмитрий просто не умел, в такие моменты его серо-голубые глаза выдавали всё: и месяцы без нормального мытья, когда кожа зудит и липнет, и окопы, где вода стояла по колено…

Ему с трудом удавалось уйти от расспросов близких. Здесь, дома, жизнь была совсем другой – спокойной и непривычной. Дмитрий пытался за короткое время отпуска немного отдохнуть в родных местах и отвлечься от постоянного напряжения. В Соддере, где прошло его детство, каждый уголок напоминал о беззаботных годах. Здесь, в карельском поселке Пряжинского района, были его закадычные друзья, речка, рыбалка, а зимой – лыжи. Он часто вспоминал, как бежал на них, слушая скрип снега под ногами, как сосны бросались шишками, а солнце сияло над Шотозером. От нахлынувших воспоминаний о детстве пухлые губы Димки медленно расползлись в улыбке. В этот момент, казалось, у него улыбались и серо-зеленые глаза, и светлые волосы, и уши, и даже рыжая борода. 

Image

Дима всегда выбирал друзей младше себя, чтобы стать для слабых старшим товарищем, помощником в учебе и житейских делах. Юноша вообще не хотел выделяться среди своих ровесников ни внешне, ни поведением. Короткая стрижка, джинсы, штормовка с капюшоном и кроссовки – вот его привычный образ. Даже в учебе он не стремился быть первым, хотя его способности позволяли ему без труда стать одним из лучших учеников.

Вместо этого Дима забросил учебу в техникуме, чтобы в армию пойти со своими сверстниками. Юноша вполне мог бы получить отсрочку от армии, но когда он все-таки успешно прошел медкомиссию, то был этому очень рад. Мужчина должен быть мужчиной, считал он. .Отслужив «срочку», боец Толбонен сразу подписал контракт. Но в мире стало неспокойно. Среди пацанов ходили разговоры: «Будет заварушка». В тот момент никто не верил, что все будет настолько серьезно. 

«Своих не бросаем»

Бои в Харьковской области разгорались с новой силой, и выкуривать противника с территории нередко приходилось в ближнем бою. Резервные бойцы, где служил Заря, получили команду: «Выдвинуть штурмовые группы». Выдвигаться на точку поставили задачу Заре и еще одному бойцу. Толбонен с напарником обменялись номерами родных – на всякий случай. Заря передал телефон своей невесты Оли.

«Я буду без связи, вернусь, позвоню. Не волнуйтесь»,

 – сообщил он родным по телефону. Дмитрий понимал, что это задание может стать для него последним, но покинул блиндаж, намереваясь сражаться до конца.

«Живым не сдамся. Если на то пойдет, заберу противников с собой», – многозначительно добавил Заря, положив трубку. 

Бойцы выдвинулись за ранеными, оказавшимися в «серой» зоне между позициями ВСУ и российскими войсками. Наконец, все «трехсотые» были вынесены в безопасное место. Но Толбонен вернулся, чтобы забрать погибшего.
«Его надо домой отправить, к родным. Его дома ждут. Пусть его похоронят по– человечески», – объяснил Заря свое решение. Он с детства немного картавил, что придавало его речи некую мальчишескую интонацию. 

Пролетел еще один день «за ленточкой». Семь месяцев в штурмах – срок, за который привыкаешь к тому, что время здесь совсем иное: каждые сутки – это целая жизнь, спрессованная в 24 часа... Багряное солнце упало за горизонт. 

15 мая. День, когда рухнул мир

С самого утра Ольга чувствовала, что что-то не так. Необъяснимая тревога сжимала сердце, а на работе все валилось из рук. И тут зазвонил телефон. Голос на том конце был чужим: 

«Дмитрий Толбонен погиб. Наступил на лепесток, ему оторвало ступню. Эвакуировать его не дали дроны....»

Это был сослуживец Зари, с которым он шел на последнее задание. В голосе военного слышалась какая-то опустошенность.

Ольга стояла, прижимая телефон к уху, и не могла пошевелиться. Она не могла поверить в услышанное. Еще вчера они смеялись, строили планы, а сегодня... Сегодня ничего больше нет.

Image

В голове звучал голос, описывающий Диму: цвет глаз, залысины на лбу, рост метр восемьдесят. И эта его особенность – картавое «р». Нет. Это невозможно. Оля и Наталья Савельевна все еще цеплялись за призрачную надежду, продолжали искать Дмитрия среди живых. Но когда в Петрозаводск прибыл «груз 200», всякая надежда испарилась. Мир рухнул.

Награды для мамы

6 июня на Сулажгорском кладбище в Петрозаводске было многолюдно. Проводить Дмитрия Александровича Толбонена в последний путь пришли родные, близкие и друзья. В тяжелой тишине, среди приглушенных голосов и сдерживаемых рыданий, застыли две фигуры – мать и невеста. Женщины стояли рядом, не замечая никого вокруг. Когда все закончилось, Наталья Савельевна вернулась в пустой дом, где на видном месте стояли награды – единственное, что осталось от сына. 

Георгиевский крест IV степени стал его первой наградой. Свой подвиг Дима посвятил самому дорогому человеку – маме. Он берег этот орден до первого отпуска, и преподнес его ей как подарок на день рождения. Вторая награда, медаль «За боевые заслуги», также была вручена матери во время следующего Диминого приезда домой. 

Медаль «За отвагу» Дмитрий получил еще при жизни, но вручали ее уже Наталье Савельевне вместе с Орденом Мужества, присвоенным посмертно. Дима всегда говорил, что хочет, чтобы семья им гордилась, и выполнял свой долг с честью, не зная страха. Но сколько бы наград ни лежало на бархатных подушечках, они никогда не смогут измерить ту боль, пот и кровь, которые стоят за каждой из них. Наталья Савельевна, глядя на портрет своего единственного сына, лишь тихо шепчет: «Лучик мой». С фотографии на неё смотрит совсем юное, почти мальчишеское лицо сына, В этих глазах навсегда застыла та самая решимость, с которой он шагнул в бессмертие.