Туристов часами «маринуют» на паспортном контроле в Пулково

Текст: Антонина Кябелева

Отправляясь в отпуск в Албанию, я, конечно, была морально готова к неожиданностям. Но то, что произошло, стало настоящим сюрпризом. 

В питерский аэропорт Пулково я приехала за три часа до вылета самолета в Стамбул, откуда должна была вылететь в албанскую столицу. Вылет был дневной, что снижало риск зависнуть в аэропорту. Регистрация на рейс началась ровно за три часа, и я была одной из первых в очереди на паспортный контроль. Передо мной два молодых человека бодро его прошли. Я была за ними. 

На паспортном контроле молодая женщина поинтересовалась, куда я направляюсь? Обычный в этой ситуации вопрос. 

– В Тирану.

– А где это? – удивилась она.

– В Албании. Столица Албании, – доходчиво объяснила я.

– С какой целью? 

– Туризм.

Image

Сотрудница пограничной службы погрузилась в размышления. Я терпеливо ждала. Она нажала на какую-то кнопочку, и через несколько минут подошла еще одна женщина. Они о чем-то пошептались. 

– Пройдемте на дополнительную проверку, – предложили мне.

Я, конечно, удивилась, но волнения не испытывала, так как никаких нарушений законодательства за собой не знала. 

Меня отвели в просторное помещение, где находилось еще человек семь. Мои попытки прикинуть, есть ли какая-то закономерность в отборе граждан на дополнительную проверку, успехом не увенчались. В помещении находились женщины преклонного возраста, девушка, пожилой мужчина и молодой человек. Все были молчаливы и внутренне сосредоточены. Видимо, мысленно пытаясь разгадать ребус, за что заслужили такое внимание. 

Две пожилые женщины из Узбекистана, одна из которых из-за своих размеров и возраста едва передвигалась, словно оправдываясь перед присутствующими, предположили, что, наверное, на фотографии не похожи на себя. Я разговорилась с девушкой, сидящей прямо за мной. Она рассказала, что с подружками летит на отдых в Турцию. Никаких виз у нее нет. Подружки прошли контроль, а ее затормозили. Время от времени приходила сотрудница пограничной службы и уводила очередного гражданина во внутренние лабиринты аэропорта. Иногда к нам прибавлялись «новички». Наконец, очередь дошла и до меня. 

Image

Меня отвели в отдельный кабинет, и женщина будничным голосом отчеканила, что в соответствии с законом о ФСБ я задержана на дополнительную проверку. Женщина задавала вопросы и записывала мои ответы в компьютер. Вопросы были банальные: есть ли муж, дети, второе гражданство, привлекалась ли к уголовной или административной ответственности, участвовала ли в митингах, где и кем работаю. В общем, ничего такого, что в ФСБ, как я полагаю, не могли бы легко узнать и без личного общения со мной. Попросили открыть телефон и сфотографировали номер устройства. 

Меня опять отвели в комнату «ожидания» и через какое-то время поставили отметку в паспорте, выпустив в зал вылета. В общей сложности дополнительная проверка заняла 40 минут. Я еще успела выпить кофе перед вылетом. Тогда я даже не задавала никому вопросов, почему вызвала интерес к своей скромной персоне. Подумала, что, может быть, пункт моего назначения – Тирана – показался неблагозвучным или непривычным для сотрудников пограничной службы. 

Image

Встреча с друзьями, ожидающими меня в Саранде (город на берегу Ионического моря), теплое море, солнце и пляжи быстро стерли воспоминания о неприятном инциденте. 

Когда я через две недели собиралась в обратную дорогу, мы с друзьями шутили, что слишком много появилось препятствий: в Тиране массовые протесты, Стамбул пережил наводнение, московские аэропорты на стопе, и еще не известно, будет ли принимать Питер. Но все эти страхи не подтвердились. В центре Тираны действительно было неспокойно, но автовокзал, куда я приехала из Саранды, находился на окраине, и путь до аэропорта не представлял сложностей. Стамбул встретил пасмурным небом, но аэропорт работал без сбоев. 

Наш рейс в Санкт-Петербург задержали на 40 минут, но в 14.30 самолет благополучно приземлился в Пулково. У меня был заранее куплен билет в Петрозаводск на шестичасовую «Ласточку», и я была абсолютно спокойна, так как до поезда было еще несколько часов. 

Image

На паспортном контроле история повторилась. Меня отвели в просторное помещение, где уже находилось несколько десятков человек. В основном граждане соседних стран. Молодой человек с девушкой рассказали, что прибыли из Таджикистана. Девушка сидела с напряженным лицом. Ее спутник пояснил, что она впервые в России. Граждан славянской внешности было немного. 

Время шло, но ничего не происходило. Нас сторожил приятный молодой человек, сотрудник пограничной службы. Через тридцать минут ожидания я обратилась к нему с просьбой, чтобы он поторопил коллег, так как у меня билет на поезд, который при таких темпах проверки может уйти без меня. Он тут же предупредил коллег о том, что я спешу на поезд. Мы разговорились. Я поинтересовалась, давно ли подобные проверки проходят. По его словам, уже лет пять. Естественно, меня интересовало, по какому принципу выбирают граждан на дополнительную проверку. 

«Может, ваше лицо не понравилось», 

– предположил он. 

Появились сотрудники с пачкой паспортов и куда-то увели гостей из Центральной Азии. В помещении осталось несколько человек. Вдруг из недр аэропорта с громким ревом вышла долговязая девушка в очках и с брекетами на зубах. На вид ей было максимум лет девятнадцать. Я попыталась ее успокоить, но девушка уже вошла в состояние истерики. Слезы ручьем текли по ее бледному лицу. 

«Я уже здесь пять часов, мне сказали, что меня не выпустят!» 

– задыхаясь от слез, сообщила она. 

Image

На помощь подоспел молодой пограничник, который нас охранял. 

«Да кто же вам такую глупость сказал», 

– он тоже подключился к моим попыткам снизить градус истерики. 

Девушка рассказала, что она гражданка России и прилетела из Армении. Видимо, ее психологическое состояние все же возымело действие, и ее куда-то увели. Надеюсь, что выпустили. Во всяком случае, она больше не возвращалась. 

В томительном ожидании я разговорилась с мужчиной лет шестидесяти, который уже находился в комнате для задержанных, когда я там появилась. Мужчина рассказал, что традиционно с женой в октябре отдыхает в Аланье. Но в этом году было на редкость прохладно. Он попал на допроверку, когда летел в Турцию, и при возвращении его тоже задержали. Время от времени мужчине говорили, что через 20 минут его выпустят. Проходило полчаса, и ему опять обещали, что еще нужно подождать 20 минут. 

Примерно через полтора часа меня наконец-то пригласили на разговор. Обаятельный молодой человек, который не упомянул ни о законодательстве, на основании которого меня задержали, ни о ФСБ, начал разговор с того, где я работаю, и моего образования. Я сообщила, что образование высшее, что защитила кандидатскую диссертацию. Он углубился в далекое прошлое, спросив, когда я окончила вуз. Уточнив, хочет ли он услышать подробный рассказ о моей трудовой биографии и получив утвердительный ответ, я начала с 1987 года. В общем, когда дошла до середины 90-х, он, кажется, потерял интерес. 

– Какие ваши политические взгляды?

– В каком смысле? – уточнила я.

– Ну, вы против СВО, за или нейтрально относитесь, – как на экзамене предложили мне три варианта ответа на вопрос о моем политическом кредо.

Поинтересовался, пишу ли я «об этом». 

– У нас региональное издание, я живу в Карелии, «об этом» не пишу. В основном, суды, земельные скандалы, – объяснила я.

Молодой человек уставился в компьютер, видимо, выбирая очередной вопрос. Я помогла, сообщив о семейном положении, взаимоотношениях с законом, отсутствии второго гражданства. Он уточнил мой адрес проживания, сверив с информацией в компьютере. Все совпало. Попросил телефон, чтобы зафиксировать номер устройства. Я в свою очередь поинтересовалась, почему привлекла внимание. Он, как мне показалось, искренне ответил, что и сам не знает. 

Image

Меня вернули в комнату для задержанных. Теоретически еще оставался шанс успеть на поезд. Но никто не спешил меня отпускать. Сотрудницы паспортного контроля ходили мимо, размахивая пакетами с выпечкой и ловя завистливые взгляды сторожившего нас сотрудника. По его словам, из-за нас он пропустил перерыв на кофе. То, что последний раз я ела в 7 утра в Стамбуле, понятно, никого не интересовало. Я продолжала напоминать, что у меня скоро поезд, но получала ответ, что об этом и так уже известно всей смене.

Вместе с нашим оголодавшим «охранником» мы прикидывали, сколько стоит такси, если меня сейчас отпустят, и во что выльется новый билет на ночной поезд. Выходило, что выгоднее взять такси и попытаться успеть на «Ласточку». В начале пятого я поняла, что не успею, и сдала билет, потеряв 600 рублей.

Меня опять пригласили пройти. На сей раз я оказалась в кабинете, где одна стена была разлинована. Меня попросили встать у разлинованной стены, вначале спиной к ней, потом боком. Началась фотосессия. Подобные кадры я сотни раз видела в детективах и боевиках. 

– Вы меня фотографируете как преступницу, – заметила я.

– Да, неприятно, – согласились женщины.

У меня взяли отпечатки пальцев и вновь сопроводили в комнату «ожидания». По пути я поинтересовалась, по какому принципу задерживают граждан на проверку. 

«Ну, нас интересует определенный возраст. А остальных случайно отбирают», 

– пояснила женщина. 

Примерно в пять часов вечера проходящие сотрудницы на ходу сообщили мне, что я могу сдавать свой билет на поезд. 

– Уже сдала, – откликнулась я.

В помещении остались я, мужчина, возвратившийся из Аланьи, и новоприбывший молодой человек, попросивший у меня поделиться интернетом. 

Меня вновь пригласили в кабинет. На сей раз объяснили, что «система» зафиксировала подозрение на ковид. Взяли мазки, сказали, что если это ковид, то мне сообщат, а если все хорошо, то я не получу никаких сообщений. Попросили расписаться на конверте, в который запечатали результаты анализов. Я тут же заметила ошибку: на конверте значилось, что я родилась в 2020 году. Женщина пошла исправлять ошибки. 

Ожидая проведения дальнейших мероприятий, мы с мужчиной из Аланьи невесело шутили, что неплохо бы взять и другие анализы. Но на этом этапе доппроверка, видимо, исчерпала свои лабораторные возможности. 

Image

Около шести часов вечера нас, наконец-то, подвели к окошку паспортного контроля. Я поинтересовалась у молодого человека в окошке причиной своего задержания. 

– Сейчас посмотрю, – сказал он. По его словам, со мной хотели побеседовать оперативные сотрудники.

– Только разговор был не очень информативным, – заметила я.

Уже в автобусе из аэропорта я приобрела себе билет на ночной поезд Санкт-Петербург – Мурманск. В четвертом часу утра я вышла из поезда в Петрозаводске. Финансовым итогом дополнительной проверки стал мой чистый убыток в 4,4 тысячи рублей.

Я, конечно, не против бдительности на границе. Но она, как мне кажется, не должна подменяться бессмысленной задержкой людей, улетающих за границу или спешащих на поезд. Мне так никто и не объяснил причину задержания. Сведения, которые получили у меня оперативные сотрудники, никакой ценности не представляли. И про отсутсвие двойного гражданства, и про семейное положение, и про адрес моего проживания, и про место работы, и про отношения с законом нетрудно было узнать по тем базам, которыми, надеюсь, владеют правоохранительные органы . 

Если нужно пройти проверку, кто же спорит. Но зачем превращать ее в многочасовое ожидание с перспективной пропустить поезд? Чтобы еще больше усложнить жизнь людям, которые любят путешествовать? В общем, я так и не нашла логического объяснения происходящему, которое больше напоминает театр абсурда. Не хочется думать, что целью дополнительных проверок является превращение заграничного путешествия в испытание с непредсказуемым итогом и финансовыми потерями.