Денис Хуснияров: «Для меня в чудаках главное – это чудо!»

Текст, фото Марина Бедорфас 

Денис Хуснияров – российский театральный режиссер, художественный руководитель Самарского театра юного зрителя «СамАрт». Окончил Санкт-Петербургскую государственную академию театрального искусства, мастерская С. Я. Спивака, по специальности - режиссер драматического театра. Ставил спектакли в Москве, Таллинне, Петербурге, Пензе, Уфе, Краснодаре, Омске, Челябинске и других городах. В Театре драмы Карелии Денис Хуснияров поставил спектакль «Чудаки» (16+) по пьесе Максима Горького. 
 

«Это пьеса, действительно, загадочная. Не ходовая пьеса Горького, если можно так сказать. Обычно мы видим в театрах «Вассу», «Мещан», «На дне» и прочие его произведения. А вот «Чудаков» ставят редко, потому что там, как мне кажется, есть загадка. Горький попробовал написать легкую лирическую историю, но, зная его отношение к жизни, его биографию, есть ощущение, что это мало могло удасться. Но, как мне кажется, в этой пьесе есть как раз ростки чего-то светлого, чеховского даже, легкого и жизнеутверждающего как будто бы, потому что в остальных пьесах Горького этого как будто бы и нет. И наша задача была с артистами попытаться это найти. Насколько это получилось покажет премьера. Но могу сказать точно, что мы работали честно и самоотверженно», 

– поделился режиссер.

Виктория Федорова, актриса Театра драмы «Творческая мастерская», исполнительница главной роли – Елены, жены писателя Константина Мастакова:

Image

«Мы, правда, долго, честно с таким классным профессиональным режиссером-педагогом работали, это было так хорошо, что мне кажется, что не нужно думать о результате, о провале или успехе. Нужно просто это честно прожить. Для меня это история, как нужно и важно беречь доброго и честного мужчину. Это мне Горький подсказал, если что». 

Дмитрий Константинов, актер Театра драмы «Творческая мастерская», исполнитель роли писателя Константина Мастакова:

«В каждом человеке есть эта странность и чудачество, которое ему самому не видно, у каждого есть своя правда. А тут в одном месте сошлись те самые чудаки . Чудачество – это такое легкое, комичное, лиричное, ироничное существование».

Image

«Это хорошо, что у нас разные взгляды, – отвечая на реплику артиста, ответил режиссер. – Если в более глобальном виде, то все люди, я не утверждаю, что это истина в последней инстанции, что все люди в мире, пребывая в неком в событии, во взаимодействии с друг с другом: сходясь, расходясь, все они не те, кто есть по-настоящему. Потому что очень много вещей обязывает нести маску, сохранять позиции, статус. Вы сами прекрасно это знаете. И от этого прикрытия мы как будто все немножко чудим. Чудачество – это такая игра в кого-то. Иногда это представление о себе, иногда игра, иногда вынужденная ситуация. И от этого чудаки не являются собой. Мне близко такое прочтение этого материала. И в этом направлении мы старались рассуждать. А что же это такое, когда человек может быть самим собой – это очень сложно. Мне кажется, что мой внутренний спектакль как раз об этом. Что же такое чудаки? Это не люди, которые чудят, это люди, которые представляются не теми, кто они есть. А вообще я в этом слове вижу корень – чудо. Большое чудо, когда человек смотрит на себя и видит себя тем, кто он есть по-настоящему».

Виктория Федорова:

«Мы работали с удивительной командой. Что касается режиссера, то это море обаяния, интеллекта, юмора, сарказма, это чудо-человек. Все, что я люблю».

Image

 Евгения Верещагина, актриса Театра драмы «Творческая мастерская», исполнительница роли Зимы:

«Я недавно прочла такую фразу, что мы влюбляемся в тех, с кем мы обречены на духовный рост. И мне кажется, что все мы в той или иной степени влюбились в режиссера и духовно подросли. Потому что был такой тонкий, чуткий разбор, такое отношение к актерам, это дорого стоит. Это открывает, раскрывает, хочется погрузиться в работу на все 100 процентов, чтобы получилось что-то важное и ценное от нас к вам – зрителям».

Image

«Наша работа с театром – это тоже какое-то чудо. Мы вели переговоры с директором 6 лет. Все вы знаете, что это не просто найти нужный материал. Нужно было, чтобы все сошлось. И тогда точно все получится. Я не хожу с режиссерским портфелем, с каким-то списком материала, мечт. Я всегда стараюсь слушать себя и зрителя. Поэтому мне нужно приехать в театр, посмотреть спектакли, послушать актеров, зрителей, аплодисменты. И вдруг в марте этого года, глядя на труппу, на артистов, на спектакли, я вдруг понял, что здесь должно прозвучать. И все, я увидел распределение. Мне нужно за что-то зацепиться, даже не важно за главного или второстепенного персонажа. И тут произошло это, разложилась пьеса, я понял , как это должно быть. А уже в процессе репетиций мы пришли к тому, что у нас получилось. И тут еще такой момент: я сторонник сотворчества. Я не из тех режиссеров, которые приходят и говорят, что будет так и так, делай то и то. Для меня важен процесс, бурлящая работа, обмен энергиями и опытом. Это самое важное и прекрасное, что может быть – изучение себя и другого человека через автора. И тогда не будет бессодержательного материала. Спектакль – он уже есть, он уже идет. Мы просто его разглядели и покажем вам. А процесс , еще раз повторюсь, – это самое прекрасное. И я с кажу, не потому что Вика и Женя сказали в мой адрес прекрасные слова, нет, мне, действительно было здесь нет не комфортно, это не тот эпитет, мне было по-настоящему здесь, по профессиональному, по человечески, по деловому, по глубинному», 

– продолжает режиссер.

Image

«Когда мы начали репетировать, я с чего-то взял, что это должна быть комедия. И я в это верил всегда. До последних репетиций. И только на последних репетициях я стал сомневаться в жанре, мы стали обсуждать. И тогда я поставил под вопрос жанр. И мы так и написали в афише комедия и знак вопроса. А комедия ли это? Не в смысле , что мне нужно поменять комедия или трагикомедия. Каждый посмотрит и воспримет по-своему. Что это? Это самое правильный подход. Этот спектакль может стать синтезом этих целей: серьезный разговор и в то же время может быть подан легко. И название «Чудаки», оно работает в сторону зрителей, которые идут не на тяжелое что-то, не слишком глубокое...Но тут уже не мое дело».

Image

«Если бы Горький увидел этот спектакль, то я думаю, что по его щеке скатилась бы скупая слеза одиночества. Почему-то мне кажется, что Горький – такой передовик, такой грубый, такой рубаха мог бы растрогаться. Вот мне кажется, что внутри Горького как раз и жил этот ранимый нежный человек, который это написал, но прочитав, испугался и убежал обратно в большие сложные драматургические работы. А это была как будто ошибка – оступился. Провал автора для него что ли».