Карелия у границы НАТО: чему нужно учиться на случай войны

Текст: Елена Малишевская, фото: Максим Мазуровский

Продюсер фестиваля «Воздух Карелии», общественный деятель Максим Мазуровский прошёл обучение в центре специального назначения «Сталь». Центр создан в 2023 году при поддержке правительства Нижегородской области и Штаба Захара Прилепина. Там обучают тактической медицине, работе с беспилотниками, ориентированию, физической и тактической подготовке, а также проводят гражданские курсы. После обучения Мазуровский предложил обсудить создание в Карелии системы практической подготовки взрослых жителей приграничного региона. Зачем это нужно – в интервью «Петрозаводск говорит».

– Максим, с какой целью ты поехал на обучение в центр «Сталь»? Ты собираешься воевать?

– Я не знаю, когда большая война придёт на нашу землю, но вижу, что к возможности такой войны готовятся по обе стороны карельской 800-киллометровой границы с НАТО. Поэтому я хочу понимать, что делать в первые часы и дни тяжёлого кризиса, и уметь защитить себя, семью и людей рядом.

Финляндия резко увеличивает военные расходы, проводит большие и регулярные военные учения на границе с Карелией. Страны НАТО строят военные заводы и готовят население к войне с Россией. Генсек НАТО говорит об окне трёх-пяти лет, немецкое военное руководство – о готовности к 2029 году. Уровень русофобии в приграничных с Россией территориях планомерно нагнетается. Особенно это касается прибалтийских республик. 

Так почему мы, живущие по другую сторону той же границы, не должны принимать это во внимание? 

Image

Я семь раз выезжал в зону СВО и прифронтовые территории, был в Сирии. Ездил туда и поддерживать наших военнослужащих и понять, что представляет собой современный вооружённый конфликт для обычного человека. Главный вывод: неподготовленность становится фактором риска.

Поэтому для меня поездка в «Сталь» – не про желание стать военным и воевать. Это попытка получить базовые практические навыки, которые в тяжёлой ситуации могут сохранить жизнь мне и моим близким. 

– Чему там тебя научили?

– Ребята в зоне СВО и инструкторы говорят, что почти 80% всех потерь там – от кровотечения, а ещё 15% – от проблем с дыханием. Значительной части тяжёлых последствий, по словам опытных военных, можно избежать, если человек обучен и не совершает типичных ошибок.

Поэтому нас учили основам тактической медицины: как действовать в первые минуты после ранения, останавливать кровотечение, восстанавливать дыхание и эвакуировать пострадавшего. Были базовые занятия по взаимодействию с БПЛА, радиоэлектронной разведке, обращению с оружием, стрельбе, физической подготовке в снаряжении и топографии. Проводили практические учения по спасению раненых и сопровождению журналистов в прифронтовой зоне.

Самый полезный урок я получил на финальном тактико-строевом задании. Во время оказания помощи условно раненому, я посчитал, что плотная крона деревьев закрывает нас от беспилотника. Оказалось, тепловизор дрона прекрасно нас видел, а учебная граната легко прошла сквозь ветви. Оба «погибли». Хорошо, что условно.

Image

Для меня это очень наглядный пример. В голове у гражданского человека есть привычные представления о том, что является укрытием и что безопасно. Современные технологии войны эти представления меняют. И лучше узнать об этом на учебном полигоне, чем в реальной чрезвычайной ситуации.

– Ты встречался с основателем центра Захаром Прилепиным? Какое он производит впечатление?

– Да. Мне понравилось, что он говорил прямо и откровенно отвечал на вопросы, в том числе неудобные. На мой взгляд, он глубоко погружён в военную тему, много общается с людьми, которые прошли через боевые действия, и пытается переводить этот опыт в практическую подготовку. Мне показалось, что он, как и я, давно не удивляется тому, о чём думают и как действую многие в нашей «элите». Что для них важнее деньги за границей и комфортная жизнь сейчас, чем будущее родной земли. 

Image

Особенно мне была важна модель центра: люди с реальным боевым опытом системно передают навыки тем, кому они могут понадобиться. В этом я вижу большую практическую ценность для Карелии и всех приграничных регионов России.

– Центр «Сталь» – это ведь коммерческая история, и обучение там стоит немалых денег. Кто вообще может позволить себе такие курсы?

– Меня удивляет порядок приоритетов. Смартфон за 50–100 тысяч рублей или несколько дней отдыха воспринимаются как нормальные расходы. А семь-четырнадцать дней обучения навыкам, от которых в экстремальной ситуации может зависеть жизнь человека, называют «немалыми деньгами». Значит, мы пока психологически больше готовы платить за комфорт и удобства в часто сомнительных и переоценённых товарах и услугах, чем за собственную подготовленность. Наши контрактники могут легко позволить себе пройти двухнедельные курсы с одного месячного жалования. И я бы всем рекомендовал их пройти. 

Любая качественная практическая подготовка стоит денег: нужны инструкторы, оборудование, полигоны, транспорт, медицина, расходные материалы. Вопрос должен быть не в стоимости, а в ценности приобретаемых навыков. А это жизнь и здоровье – себя и своих близких. Такое обучение может оказаться гораздо важнее любой бытовой покупки.

Image

При этом для некоторых категорий наших граждан государство вполне может софинансировать или полностью оплачивать обучение. В Нижегородской области такая практика, как я понимаю, уже существует.

Возможность пройти подобный курс на добровольной основе, на мой взгляд, должна быть у любого взрослого жителя приграничного региона, который отвечает за себя и свою семью. С учётом всех реалий – лучше пройти это обучение дважды. 

– Ты считаешь, что было бы неплохо и в Карелии создать такой центр. Зачем? Ведь у нас уже открылся центр «ВОИН».

– Открытие «ВОИНа» в Карелии считаю правильным решением. Он решает важную задачу прежде всего подготовки молодёжи и уже располагает неплохой материальной базой. Идея условной карельской «Стали» скорее о следующем контуре – интенсивной практической подготовке взрослых.

Image

Ядром программы такого центра должны стать не только обращение с оружием, но и первая помощь и эвакуация, действия при угрозе беспилотников, ориентирование, связь, основы поведения при минной опасности, действия при длительном отключении электричества и мобильной связи или при пожаре, а также психологическая устойчивость.

Эти навыки применимы не только на войне. Человек, который умеет остановить кровотечение, найти дорогу без навигатора, организовать семью и соседей при отключении связи, очень полезен при любой чрезвычайной ситуации.

Считаю, что под Петрозаводском нужно создать пилотную площадку, дополнить её выездными программами для районов Карелии, определить целевые группы, посмотреть реальный спрос и результаты за год – и после этого решать вопрос о масштабировании.

В Нижегородской области через «Сталь» уже прошли тысячи человек. Финляндия системно обучает население готовности к кризисам. Европейские рекомендации исходят из того, что домохозяйство должно быть способно автономно прожить как минимум первые трое суток чрезвычайной ситуации. Почему приграничная Карелия должна относиться к подготовке своих жителей менее серьёзно?

Image

– Честно говоря, вот такая тотальная военизация удручает…

– И я бы предпочёл жить в мире, где такие знания не понадобятся. Однако это реалии жизни – хотим мы это осознавать или нет. 

Я не знаю, будет ли большая война между Россией и НАТО. Однако когда руководство НАТО говорит об окне трёх–пяти лет, германское военное руководство ставит рубеж готовности на 2029 год, государства увеличивают военные расходы на годы вперёд, расширяют производство вооружений, готовят резервы и население – для приграничного российского региона было бы странно исходить из предположения, что всё это нас никогда не коснётся.

Думаю, война надолго. Говорю об этом публично с марта 2022 года. В войну так или иначе уже вовлечены миллионы русских. С учётом санкций, подрывов наших заводов, складов, серверов, связанного с этим роста цен и очередей на заправках, отсутствия возможности передвигаться и жить, как прежде – война уже коснулась каждого из нас. 

Смысл личной подготовки и подготовки приграничной территории – уменьшить собственную уязвимость. Поэтому я бы называл это не тотальной военизацией, а культурой готовности. Сильное общество – то, которое умеет спокойно действовать, когда катастрофа всё-таки происходит. Для Карелии это, на мой взгляд, вопрос обычного здравого смысла.