Обвиняемый в вооруженной драке, повлекшей тяжелые последствия, утверждает, что это была самооборона, а дело против него сфабриковано по инициативе родственников его бывшей гражданской жены из-за общего ребенка.
По официальной версии, два года назад произошел конфликт между Олегом Евдокимовым и группой из пяти человек. Ссора переросла в драку, в результате которой Евдокимов, как считает следствие, выбил челюсть одному из нападавших и нанес удар пистолетом второму мужчине. В результате, согласно материалам дела, тот частично лишился зрения.
Евдокимов изложил свою версию произошедшего.
По его словам, в тот день он с другом находился в автомобиле во дворе одного из домов Петрозаводска. Из подъезда дома вышла группа людей, среди которых были родственники его бывшей гражданской жены. По словам Евдокимова, они начали пинать его машину ногами, а затем один из мужчин попытался повалить его на землю, а второй выхватил пистолет и направил оружие ему в лицо.
По словам обвиняемого, он выбил оружие из руки нападавшего и поднял его с земли. После этого, как утверждает Евдокимов, он случайно во время борьбы попал пистолетом в глаз другому нападавшему, который оказался отцом девушки.
Через некоторое время, один из участников потасовки, которому обвиняемый выбил челюсть, обратился в полицию. Евдокимова признали виновным в превышении необходимой самообороны и оштрафовали на 6 тысяч рублей. Отец девушки, получивший удар в глаз пистолетом, в полицию тогда не обращался, и конфликт был исчерпан.
Новый виток начался спустя два года. Евдокимова вызвали в полицию и показали материалы уголовного дела, согласно которым, его обвинили в нанесении увечья отцу девушки. По версии следствия, в результате того давнего удара пистолетом он частично лишился зрения.
По мнению Евдокимова, таким способом его пытаются очернить родственники его бывшей гражданской жены. У нее с обвиняемым есть общий ребенок. Как считает, Евдокимов, родственники пытаются таким способом привлечь внимания общественности и повлиять на суд и органы опеки, чтобы запретить ему видеться с сыном.
«Мне кажется, что сейчас меня просто хотят лишить возможности общаться с ребенком, повесив на меня уголовное дело», — считает обвиняемый.