Есть в Петрозаводске один многострадальный «объект», давно и по многим позициям ставший символом. Откровенно говоря, я прочел несколько разных текстов о нем, но до сих пор не сформулировал своей прочной и мотивированной позиции. Но сегодня утром, проезжая мимо него на маршрутке, явственно осознал: это символ всей нашей жизни. (Наполнение определения «нашей» может варьироваться — от нашей = общечеловеческой, до нашей = российской, в той прискорбной точке, в которой ныне мы находимся, вопреки здравому смыслу и прекраснодушным мечтам, но, видимо, в полном соответствии с логикой истории, готовящейся списать в архив еще одну империю). Этот «объект» — руины бывшей поликлиники. Деревянной, сработанной еще во времена далекие, когда деревянные строения на главном проспекте столицы маленькой, но гордой республики были уместны.
Увы, я не абориген, в Петрозаводске только с 1982 года хожу, влюбленный в город и Карелию в целом. Но я застал время, когда здание, пусть и выглядевшее с каждым годом все более странно на фоне каменных многоэтажек, было действующим. Потом была какая-то мутная история с приобретением этого здания не менее мутными бизнесменами. В связи с этим строением называлось имя «деятеля», безоговорочно одиозного и настолько тяжболюбивого, что не хочется искать иные подходящие характеристики. Мое личное отношение к этому человеку описывается просто и неподсудно: «не к ночи будь помянут».
Здание, окончательно обветшавшее, от исполнения своих функций было освобождено. И строились какие-то планы — то ли по его реставрации как памятника — памятника, видимо, эпохи с размытыми границами, не менее размытыми понятиями о добре и зле. Не деревянному же зодчеству? Я бы понял, если бы сказали: живы еще люди, которые детьми ходили в ту поликлинику, и им это здание еще смутно что-то напоминает, а потому — пусть бы оно прожило столько же, сколько помнящие его живым и деятельным.
И как-то в новейшее время фирма, опекавшая здание, начала работы с участием крупногабаритной строительной техники. Эти работы вызвали скандал. Одна из сторон скандала требовала сохранить и реконструировать здание, — видимо, чтобы наряду с Преображенским храмом в Кижах донести до потомков облик деревянного зодчества в Карелии. Оппоненты огрызались, предъявляя какие-то документы, хотели поначалу действовать вопреки голосам общественности, но в итоге отступили. То есть просто оставили все как есть. Только задрапировать фасад.
Суть дальнейших событий, их дух лучше описаны в юмористическом рассказе Семёна Альтова «Фрагмент» («Геракл»). Не сомневаюсь, что читающий эти строки знаком с первоисточником — в виде текста, в исполнении самого Альтова, или, наконец, в версии (самой неудачной, по-моему) Геннадия Хазанова, рассказывавшего эту историю, имитируя голос, жестикуляцию и интонации Леонида Ильича Брежнева последних лет жизни. На всякий случай первую фразу монолога вынес в заголовок.
Да, бурная дискуссия вокруг здания, включение различных тезисов по нему даже в предвыборные программы народных заступников и радетелей, — все это привело лишь к тому, что разговоры прекратились, а руины были скрыты огромными рекламными баннерами. Как альтовский Геракл — досками. Баннеры установлены на крепчайших стальных рамах. И баннеры, как я отметил сегодня, меняются. Новый статус-кво всех, видимо, устроил. Они крепко и надежно прикручены к раме. С этих квадратных метров явно полезной и рекламно работающей площади смотрят современные люди, современные слоганы написаны. Это — я не иронизирую — красиво.
Может, если бы на этом месте стояло некое здание, изящно рифмующееся с раскинутыми по другую сторону проспекта корпусами Петрозаводского госуниверситета, вторящее в унисон или откликающееся собственной нотой на солидную архитектуру ПетрГУ и аккуратный двор перед ним, — может, было бы еще лучше. Я бы приветствовал. Но я не знаю, никакого здания, сквера, ничего не видел даже в проекте. Ну разве это не символ «нашей» жизни?
Было что-то, плохое ли хорошее, роскошное или просто наспех построенное, но справлявшее дело, и оно служило. Был дом, общий дом. И стоял он на главной улице. Не стыдясь. Со временем конкретные впечатления относительно этого неизбежно и неуклонно ветшавшего дома сменились просто воспоминаниями. А здание умирало, и похоже, единого мнения (и разумного бюджета) по поводу его судьбы не сформировалось. И сегодня там — руины, только стыдливо облагороженные рекламными баннерами. Сними их — и там не будет ничего похожего на памятник, достойный того, чтобы донести его до потомков.
Главный городской проспект, а также другие важные улицы столицы сравнительно давно меняют свой облик. И схема, примечаю, всегда одна и та же. Сначала обнародуется идея, пиарится подрядчик, расписывается «ах как это мило очень хорошо». Потом начинается борьба за правду и справедливость, а пуще — за исконный облик исторического города.
Хоть я и абориген, мне в эти моменты делается неловко. Я читал (если не там читал и не то, да поправит меня мудрый и опытный), что прекрасный исторический облик у города, славного своими промышленными и иными традициями, существовал лишь до воцарения людей, многократно описанных в остросатирических очерках М.Булгаковым и М.Зощенко. И я только на старинных открытках смогу увидеть величественный кафедральный храм, лишь размерами, но не архитектурой уступавший знаменитому Храму Христа Спасителя в Москве. И многое есть историческое и прекрасное, что смогу увидеть — но только на открытках.
И ведь даже то, что еще оставалось после установления самой народной и очень человечной власти, было уничтожено — когда в начале Великой Отечественной город оставляли части Красной Армии. «Так не доставайся ты никому!», классика…
И в итоге у славной истории Петрозаводска не так много осталось материальных, конкретнее — архитектурных знаков и символов. Но вот то, что осталось — зачастую торопливо созданное не на века, а по надобности сиюминутной — его-то перед лицом всяких иноземных и иногородних торашей начинают бурно и многословно защищать. Поначалу. Некоторое время.
Но вот я смотрю — на местах споров и словесных боев выросли огромные современные здания. Не Константин Тон, не Росси их архитектор, да. Иногда — очень непривычно раскрашенные в «попугайские» цвета.
Но вот уже по нескольку лет прошло с момента торжественных, с бонусами первым покупателям, открытий этих торговых точек — и что? Люди пользуются этими новыми зданиями, находят что-то хорошее в этих современных интерьерах. И сами здания не вызывают у них отторжения. Даже те здания, которые маститыми специалистами просто шельмовались за «несоответствие».
Вот рядом с офисом, в котором работаю, уже не первый год стоит четырехэтажный торговый центр, с подземной парковкой, с кучей магазинов, кинозалами и ресторациями, эскалаторами и (когда-то даже в словарь пришлось залезть, чтобы узнать значение) траволаторами. Раньше на месте этого строения был пустырь. Были небольшие деревянные ларьки. В одном из ларьков очень колоритный рокер мгновенно изготавливал вам копию ключа. Мастерски. Свидетельствую.
Допускаю, что с теми ларьками и с пустырем у массы добрых людей что-то ностальгическое было связано. Но, подозреваю, и они давно (если не сразу же) привыкли к новому зданию, и наверное, пользуются его возможностями охотно. И разве уменьшилась их любовь и привязанность к городу, в котором не бревна, не стены, а специфическая человеческая общность существует? Та общность, которой нет в других регионах России и мира. Петрозаводчане. К которым торопишься после недолгого отъезда. Потому что они «моя стая». В других «стаях» чувствую себя менее уютно.
И по большому счету, город П. красивый. Уютный и домашний. Он совершенно не туристический, да и вряд ли таковым станет. Просто потому что петрозаводчане не отдают и не отдадут его на откуп временным заезжим посетителям, не захотят быть частью сервиса при «достопримечательностях». Напротив, иной раз отчетливо укажут: вот эти традиции пусть и хороши, но пусть они будут «високо в горах и… не в нашем районе».
Да и с «достопримечательностями», если их по гамбургскому счету — ну, нет их таких. Ну была деревянная поликлиника, были другие деревянные здания, сохранен (зачем???) фасад примитивной деревяшки напротив главной гостиницы города. Но это, простите, и близко не старинный кафедральный храм, тем более не Петергоф. При деревянных руинах и безликих торопливых зданиях становиться частью турсервиса? Вряд ли…
А вот с этими руинами напротив университета — просто какая-то ерунда. Может, на самом деле, мы — такие? И это — нам памятник? Вот есть уже почти навсегда собранный фасад с чем-то современным и ярким, а откинь этот холст с нарисованным очагом — и оттуда выпадет скелет.
Скелеты из шкафов — это не удивительно. Удивительно другое: столько было горячих споров, даже войны компроматов, но по сути — ничего никому не нужно. Выскажусь точнее: нет ни одного настоящего Ивана Ивановича Иванова, для которого ситуация с этим зданием — дело жизни. И он не успокоится, пока логическая точка не будет поставлена. Я знаю таких увлеченных. Но применительно к руинам поликлиники — не знаю такого. Скажу откровенно и сразу: я за то, чтобы на этом месте выросло что-то, соответствующее XXI веку. Нелепо, просто нелепо из обыкновенного, рядового здания делать подобие (по значимости) кижских храмов.
К слову, и кижские великие и великолепные церкви для пытливого исследователя выглядели бы иначе — если бы пытливые раздобыли и хотя бы просмотрели фотоальбом с видами храмов Заонежья. И убедились в том, что до известной социальной катастрофы в России ХХ века храмы острова были ОДНИМИ ИЗ многочисленных и не менее благообразных и намоленных церквей в заонежских селах.
Нет, можно, конечно, идти по привычной с тех пор логике «лес вырубим, парк насадим». Или — взорвем все исторические строения, а потом под видом истории будем охранять последний сохранившийся фрагмент древнего сарая…
Мне утром почему-то очень ясно увиделось за привычным петрозаводским видом — сегодня столь многие ревмя ревут, словами грохочут: мол, сохраним исконное, наше, да не будут иноземные нам что-то подсовывать. А «наше», оказывается, — руины из числа рядовых и даже в свое время — рядовых, только прикрыто современным фасадом «с нарисованным очагом». И главное: в реальности, после получаса словесных баталий — никому это всё, только что защищавшееся бесценное сокровище — не нужно. Удалите этот рудимент — и завтра забудут, что он вообще существовал.
А вы говорите, «фрагмент», «достопримечательности»…
Николай Габалов. «Начирикано» в ЖЖ.