Мой папа казался мне в детстве очень трезвомыслящим человеком. Он неплохо ориентировался в любых жизненных ситуациях, с подозрением относился к астрологам и предсказателям, умел хорошо считать, придерживался принятых норм и законов, прислушивался к советам врачей. И всегда знал ответы на все мои вопросы. И только две вещи повергали его разум в состояние полного хаоса. Первое — это как можно ходить по квартире без тапочек. И второе — что вселенная бесконечна.
С пониманием он относился к тому, что ребенок хочет еще одну куклу, хотя у меня их дюжина. Что с утра можно и пореветь, если снова проспал приход гномов на Новый год. Что можно не хотеть спать в полночь, когда по телевизору Боярский и Смехов. Что в ванной можно застрять и на часа полтора, если дневник случайно оказался на видном месте. Что можно решительно не помнить, что было задано по труду. И главное — что мамины претензии ко мне не всегда обоснованы. Папино здравомыслие сильно облегчало мне жизнь в детстве. Несмотря на его бесконечное: «Надень тапочки!» Спасибо папе.
Короче говоря, абстрактные вещи плохо поддавались его разумению. А вслед за ним и я, как ни напрягаюсь, представить вселенную бесконечной не могу. У всего, что я видела, есть оконечности; у всего, что чувствовала, как ни прискорбно, тоже. Так как же вообразить то, чего не может быть?! Ну не художник я, не поэт…
Чего только не придумали творцы на эту благодатную тему! Каких историй — и жутких, и прекрасных — не насочиняли! Тут тебе и человеколюбие во всей красе, и самые низменные человеческие страсти высвечиваются. И Брюс Уиллис поигрывает мускулами. Много, много чего может сказать великий писатель (режиссер, музыкант), если на минутку представит, что завтра все умрут. Но все это сказано до меня. И будет сказано после.
Тут говорят, что грядет конец света. Причем, осталось меньше месяца. И обладая редким папиным здравомыслием, я тупо кручу в мозгу это понятие, а красивых слов и ассоциаций не возникает, хоть тресни. Темно, наверное, будет на улице. И скользко. И холодно в квартире. Газа, наверное, тоже не будет… И свет будут давать с перебоями… Что-то мне это отдаленно напоминает!
Вспомнила. Однажды мы так отмечали Новый год. У нас не было ничего. Ни холодца не сварить, ни в душе не помыться (горячую воду тоже отключили). И «Голубой огонек» еле теплился. Спич Президента пропустили. О том, что мы «достигли и достигнем». Только лютый мороз за окнами. И красный гномский колпачок — единственная радость. Посидели мы, поглядели друг на друга, поели холодных бутербродов — да и разошлись в потемках.
Но! Мы были молоды, в отличие от родителей. Родители остались грустить в холодном доме. А мы побежали в общагу и веселились до упаду, холодные и голодные, но живые и счастливые. Мы плясали и пели, и целовались по углам, и ходили кататься с горы, и смотрели на погнутую елку, и хохотали до одури — короче, делали все то, что и положено делать молодым, когда они отмечают Новый год и ждут непременного чуда прямо с утра. Наутро наступил новый отсчет времени. Мы, кстати, еще не спали…
Будет ли в этом году праздник накануне конца? Приближение его я уже чувствую. На улице наконец-то стало подмораживать, газовые синие язычки становятся все тоньше, а батареи все холоднее. Песок опять же кончился невовремя, и на жуткий гололед не отваживается ступить нога дворника. Ну и наконец правительство доложило, что водка с января подорожает. Вот оно — все признаки налицо!
А может, я просто старею? Поэтому все то, что в молодости не имеет решительно никакого значения, стало казаться чем-то существенным. Сейчас мне вообще кажется, что конец света не приближается, он уже давно наступил. И живем мы в эпоху конца света. Как иначе объяснить, что вместо съедобной пищи нас пичкают генно-модифицированными организмами? Что платить за жилье в ветхом бараке приходится больше, чем в комфортной новостройке. Что учителям и врачам приходится подрабатывать, а иначе не выжить. Что родные менты называются западным, режущим ухо словом. И что зачастую они используются государством не как защита для граждан, а во устрашение. Что любое ужесточение наказания лишь все больше развращает мздоимцев. Что олигархов, приватизировавших «национальные достояния» много, а сидит за всех только один. Что законы работают на карман, а не на идею справедливости. И наконец — как объяснить, что в эпоху побежденного дефицита куда-то напрочь исчезли шоколадные зайцы и петушки на палочках?!
Но главное, что всегда находятся люди, посмотришь на которых, и понимаешь, что они всегда живут за пределом этой эпохи. Они веселы, когда в кармане пятак, а дома нет хлеба; у них всегда есть силы помочь другим; они не хамят в ответ уставшим от жизни старикам; они любят свою работу; они сами не прочь смастерить петушка из сахара и сковородки. Откуда такие берутся — для меня совершенная загадка, как бесконечная вселенная. Но я предпочитаю жить среди них.
И все-таки интересно, что же там — за чертой? Я даже согласна остаться в полутемной и холодной квартире и подождать. Пускай мой сын сходит на разведку, нагуляется и нахохочется, а утром расскажет мне, как это было. Кстати, сегодня утром я видела дворника с песком. Кажется, конец света откладывается на неопределенное время.