Моего папу однажды попросили организовать спектакль для нашего школьного утренника. Потому что он был актер. И он поставил «Сказку о попе и работнике его Балде» (тогда такие сказки не вызывали ни у кого ненужных мыслей о богоборчестве, кстати). Я ужасно хотела играть попадью. Но мне досталась бессловесная роль зайца, сидевшего на коленках у Балды, который приговаривал: «Устал, бедняжка». Помню, дома я рыдала. А папа истратил все свое красноречие, доказывая, что по блату у нас в семье ролей не раздают, и что все на свете надо заслужить.
Заслужить ролей я не могла, потому что папа, слава богу, знал меня, как облупленную, и по всем параметрам другие «попадьи» были не в пример меня лучше. И учились хорошо, и статями выдавались уже в седьмом классе. Меня же папа звал «шкидла тщедушная», а бесконечные тройки недвусмысленно указывали на то, что актриса из меня никакая. Ревела я горько, но недолго, потому что дело это скучное и совершенно бесперспективное. Главное, что урок на всю жизнь был усвоен. Даже два. Первый: когда речь идет о настоящим искусстве, слезами режиссера не проймешь. И второй: никогда и ничего мне не упадет с неба, все будет дано по заслугам. И роптать на это мне и в голову теперь не приходит. Спасибо папе.
Так я про искусство. Однажды мама решила, что у моего маленького сына данные, и решила отправить его куда-то на выселки в Питер, учиться балету. Я пришла в дикий ужас. Разлучиться с ребенком я была не готова. Я бы как-нибудь и прожила без него, а он — без меня? На декабристку я не похожа, ехать на край света и менять всю жизнь ради призрачной ребенкиной возможности махать — пускай и стройными — ногами на сцене еще не пойми какого театра, — в мои планы не входило. Я представила себе детскую общагу, где злые вши и добрые, что гораздо хуже, наставники-танцовщики… Брр. Короче, я на корню загубила ребенкину карьеру, зато сохранила в целости его зад…цу. Так мне казалось еще совсем недавно. Теперь же мне кажется, что я спасла его от чего-то гораздо худшего.
На прошлой неделе произошло событие, которое меня потрясло. В лицо худрука Большого театра Сергея Филина плеснули кислотой. Русский балет всегда был маркой. Его уважали на Западе. Ему аплодировали на всех континентах. Причем — во все времена, как только этот жанр утвердился в искусстве. И во что это вылилось? Причем, в буквальном смысле… В бОлшом (так звучит это во всем мире) докатились в своих дрязгах до последнего предела. Когда личные амбиции ставят превыше всего. Например, жизни.
Я всегда знала, что театр — это жуткая клоака. Каждый коллектив рано или поздно распадается на группировки, где одна поближе к власти (дирекции, худруку), вторая начинает нести крест оппозиции, и зачастую только поэтому считает себя правой и несправедливо обойденной милостью. Там всегда воюют. Так и в наших театрах было. Группировки улыбаются друг другу и шипят за кулисами про бесталанность других. Это входит в профессию. Но чтобы в лицо — кислотой?.. Я даже представлять не хочу, насколько это больно.
Неужели это время диктует? Говорят, во все времена люди одинаковы… Да, — и раньше артисты грызлись из-за распределения. Литераторы из-за квот на публикации. Художники из-за мест на выставках. Балетные, говорят, стекла в пуанты сыпали примам. Все было. Но до подобного членовредительства не опускались. Когда я была в трепетном возрасте придыхания к искусству, еще в силе была та плеяда артистов, которые прошли войну. А то и лагеря. Люди ценили жизнь. Причем, умели ценить жизнь чужую. Вы можете себе представить Георгия Жженова за недостойным занятием? За обдумыванием мелочной мести? За планированием преступления? А Смоктуновского? А Ульянова? Боюсь, сейчас не все знают эти фамилии… Погуглите.
Уже давно, мне кажется, артисты забыли — кто они, ради чего работают… Сергею Филину, как выяснилось, давно угрожали, шины прокалывали, звонками изводили. Нормальный, кстати, балетный танцовщик. Нормальный во всех смыслах. Красавец и талант! Жены, дети, все в порядке. Доверили Большой после ремонта. Неужели этим людям в детстве никто не объяснил, что если поплакать, или даже погрозить — то не будет тебе роли, если у тебя тройки и ростом не вышел?!
Вообще, с людьми искусства не все гладко в последнее время. Депардье забыл, что он французский артист, честь и совесть страны. И вспомнил о том, что он делец. Машков решил, напротив, что он — честь и совесть страны. После его выступления на съезде едра даже в «Ликвидации» на него смотреть не хочется. Хворостовскому, как видно, не давали покоя лавры Машкова, и он пошел в секс-символы, причем, сразу — французской нации. И снялся, оправдывая фамилию, с какой-то хворостиной в порнографическом клипе (порнографический — имеется в виду никуда не годный). Уж его-то и так можно слушать, без ужимок и прыжков, зачем ему голая грудь?! Михалков прочно вошел в образ царя. Юные, фамилий которых я даже не знаю, чуть мелькнут в каком-то сериале, как сразу начинают жутко свинячить, звездить и лезть в депутаты Госдумы. Что ж ты, дорогой, лезешь, ты что ли Штирлица сыграл? Жукова? Ты насмешил тинейджеров в молодежном мыле «Урла», снялся в ютьюбе и, возможно, набуянил в каком-то кабаке. Больше ты никто. А они мне с экрана — мы звезды, звезды…
Возможно, из-за того, что артист изменил свою суть, к нему теперь предъявляет претензии и народ. Народ, причем, тоже теперь имеет неслабые актерские амбиции и требует для себя ролей соразмерно им. Он мощно выходит на первый план, бьет окна в музее Набокова, набрасывается на организатора постановки «Лолита»… Весь мир, утратив вкус к шекспировскому слогу, превратился в театр военных действий. Даже арт-группа называется — «Война». Война ведется с искусством под флагом искусства и за искусство… Как обычно бывает, страдают и погибают те, кто просто честно делает свое дело.