В 1950-1960 годы две крупных реки, впадающие в Белое море, перегородили плотинами гидроэлектростанций, чем практически уничтожили стада местной сёмги. Строительство рыбоводных заводов стало формальным жестом: компенсировать природе ничего не удалось. Ни кемской сёмги, ни выгской не видел никто, кроме местных хитрецов-браконьеров.
Рыбозаводы есть, рыбы нет
А что же заводы, спросите вы?
Заводы отбирали икру на реке Кереть, где нет никаких ГЭС, выращивали рыбную молодь и выпускали, чтобы уже далеко в океане, нагулявшуюся крупную рыбу ловили чужие дяди, например, в Норвегии. В лучшие советские времена рыбодобывающие предприятия Карелии (Лоухский, Кемский и Беломорский районы) официально показывали в уловах в среднем не более 5 тонн сёмги в год. Так мы полвека спонсировали конкурентов от нашего щедрого бюджета. И продолжаем спонсировать.
Мы такие…
Конечно, у специалистов немедленно найдутся аргументы в пользу подобной практики. О многих я знаю. Но я нарочно упрощаю ситуацию. Чтоб понятнее было.
Положение стало меняться недавно. В устьевых участках карельских рек теперь отмечают, что «красной» рыбы ловиться чуть больше. И если раньше цикл браконьерской рыбалки состоял из двух этапов: поймал – продал и поймал – присолил и на ближайшем празднике съел, то теперь прибавился новый: заготовил впрок…
Изменилась политика государства?
Нет.
Появились люди с иным мышлением.
Непопулярный руководитель
«Наш завод называется Выгский, следовательно, река Выг – наш бренд, и нам должно быть небезразлично, что она из себя представляет…»
Так директор Выгского рыбоводного завода Владимир Гилепп пытается объяснить свой интерес к реке, водой которой живет и завод, и Беломорско-Балтийский канал, и город Беломорск со многими поселками на берегах. Правда, от мощного и полноводного Выга длиной 314 километров остался живым куцый отрезок 7-8 километров, -- это от плотины Беломорской ГЭС до впадения в Белое море. Остальное пространство перекрыто плотинами, зарегулировано, частью затоплено, частью осушено. Это не река больше, а водохранилище…
«Убежден, что и этих 8 километров вполне достаточно, чтобы создать хороший потенциал для организации любительской лицензионной рыбалки. И что особенно притягательно -- буквально в пределах города Беломорска, -- настаивает В. Гилепп. – И у нас уже кое-что получается…»
Семга в свою пору возвращается в реку, где она появилась на свет из материнской икринки. Поэтому и выращивание будущего малька должно было происходить в выгской воде. Это не указ президента, это требование базовое, непреложное, заложенное на генном уровне. Три года рыбоводы бились над проблемой и добились-таки своего: в 2010 году завод впервые выпустил в реку 1760 двухгодовиков выгской cёмги. В прошлом году объём выпуска увеличили почти в двое – 3760 двухгодовиков…
Полученный опыт исполнен драматизма, радостей и печалей. О нем книгу можно писать. Опыт решили распространить на реку Суму, также некогда богатую сёмгой и полноводную, а нынче бедноватую и серьезно обмелевшую. Но Выг рядом, здесь всё на глазах и проще наладить охрану. Сума же за 50 километров от райцентра. В. Е. Гилепп рассказывает:
«Собрали жителей Сумского Посада и спросили, нужно ли вам, чтобы хорошая рыба вернулась в вашу реку? Все сказали да. Тогда помогайте! Мы люди государственные, стараемся для вас и любим порядок…»
Поставили на реке рыбоучётное заграждение, работаем с рыбоохраной, всё под контролем. И если в 2009 году заложили чуть более 25 тыс. штук икры, то в 2011 году почти 230 тыс. штук. И что бы там не говорили, сегодня по нашим учётам семги в реке стало больше…»
Спрашиваю: жалуются на вас, начальству, президенту и в ООН пишут?
«Про президента не слышал, а в местную газету легко, - отвечает директор. – Порядок-то не все любят. Кое-кому вольницу ограничили, вот и недовольны. Но я привык. Я вообще самый непопулярный руководитель в районе. Правда, сейчас, всё-таки, не самый…»
В Петрозаводске позвонил начальнику Карелрыбвода В. А. Мовчану. «На меня тоже жалуются и даже в суд подают, - сказал Вячеслав Александрович. – Иначе на нашей работе невозможно. Мы Гилеппа поддерживаем. Четыре года назад он звание почетного рыбовода России получил…»
Кому нужны «юрки»
Семь лет назад Гилеппа и в заводском коллективе встретили без восторга. Здесь был настоящий «заповедник», кадры по 20-40 лет бессменно работали. А кому понравится молодой и честолюбивый директор, который с первых шагов заявил, что будь ты хоть заводской сторож, а зарплату должен не получать, а зарабатывать. Только представьте себе: федеральная бюджетная организация, зарплата раз и навсегда определена штатным расписанием, а тут такое…
Теперь зарабатывают, и получают, по местным меркам, неплохо. Возможность для этого, хоть и маленькая, но есть. Несколько месяцев в году заводские выростные бассейны простаивают, так вот часть их используют по заявкам частных рыбоводных хозяйств для выращивания посадочного материала.
Не сложились у Гилеппа отношения и с местной средней школой, в которой он увидел партнера по работе с подростками. Тут история особая…
На третий год работы директором на заводе случилась катастрофа. Зимой, среди ночи, в сильный в мороз на завод перестала поступать вода… У него и сейчас глаза круглеют от одного только воспоминания о той страшной ночи:
«Представьте, входишь в цех, а там тишина… Вода не течёт!!!»
Если на рыбоводном заводе перестает течь вода, он перестаёт быть рыбоводным заводом. Он переходит в другое качество. Очень скоро все сотни тысяч не родившихся и родившихся рыбок погибнут…
В нервном возбуждении и беготне той авральной ночи (впервые за 56-летнюю историю завода решетку водозабора забило ледяным крошевом-шугой) директор успел заметить, как переживал, как старался подросток, сын одного из работников завода Антон Григорьев.
Через неделю после ЧП у Гилеппа родилась идея создать из сосновецких школьников молодёжную общественную организацию «ЮРКа» -- юный рыбовод Карелии. До 2010 года «юрки» посещали теоретические и практические занятия по рыбоводству, которые проходили в местной школе и в цехах. Завод даже маленькую стипендию им выплачивал.
Другой бы радовался, хвастал, интервью раздавал, почивая на лаврах в окружении своих «юрок». А Гилеппу всё мало…
В поселке Сосновец закрылся интернат, и Владимир Евгеньевич предложил на его базе создать рыбоводный колледж, собирать ребят со всего Поморья («у них особое отношение к рыбе, заложенное многими поколениями на уровне подсознания…») и учить новому рыбоводному делу. Для района это было бы подарком, поскольку поморские села и деревни давно живут натуральным хозяйством, работы там нет.
Однако пустующий интернат заняли другие, а в школе дали понять, что им эти хлопоты не нужны. Ну и что, что на заводе бездна тем для ребячьего научного творчества, что здесь простор для юных исследователей? У нас, мол, свои проблемы, у вас свои…
Рыбоводный колледж Владимир Гилепп пока не открыл. Но дело серьезно продвинул. В Беломорске на базе школы №1 уже работает филиал Северного колледжа (город Сегежа). 25 юношей и девушек получают начальное образование по профессии «рыбовод». Директор убежден, что работой по специальности он сможет обеспечить любого из нынешних студентов.
Перспектива для Поморья
Чтоб были понятны истоки непопулярности в районе В.Е. Гилеппа, напомню: всё, что я рассказал о деятельности заводского коллектива и его директора в государственное задание НЕ ВХОДИТ! Иными словами, ни восстановление давно утраченных стад сёмги в реках Выг и Сума, ни работа с подростками в «ЮРКе», ни выращивание молоди для частных ферм, ни хлопоты с рыбоводным колледжем, ни многое другое федеральным бюджетом не субсидируется.
Следовательно, заморочки с обиженными браконьерами, местным населением, собственными специалистами, которым нужно отвлекаться на другое, поселковыми учителями, замотанными своей работой, вызваны исключительно собственным его желанием? Значит, вся эта бездна нервной энергии, растрачиваемой на «не главные» дела и осложняющая взаимоотношения, - следствие неуёмного характера?
Директор с этим не согласен:
«Если бы так… К 2015 году нам предстоит увеличить объем выпуска мальков сёмги в два раза. Кроме того, завод произведёт до 1 млн штук молоди сига. Таким будет государственное задание. Под него предстоит подготовить 25 новых рабочих мест. Кто будет выполнять это госзадание? Где нам взять специалистов, если их не готовят нигде на всём Северо-Западе России?»
О своей новой идее Владимир Гилепп говорит осторожно. Тут масштаб другой. Идея основывается на вызовах времени и громадном опыте, в том числе негативном. Зачем приватизировать предприятия, использующие государственные ресурсы, в частности, рыбоводные заводы, спрашивает он? Разве мало наломали дров на этом пути? Государство пока не научилось эффективно влиять на частника. Все заброшенные заводы и фабрики были когда-то приватизированы. Значит, необходимо сотрудничать с ним, развивать государственно-частное партнерство. Кластерная политика развития территорий греет сегодня душу директора Выгского рыбоводного завода.
«Мы вырастили мальков, выпустили в море, и что? Кто ловит нашу рыбу? Почему не мы? Допустим, мы поймали, а кто перерабатывает? Кто торгует? Кто готовит для нас кадры?
Кластер – маленькое министерство, в котором много предприятий, не конкурирующих, а дополняющих друг друга в непрерывном цикле. А в центре государство с его ресурсами, налоговым и иным управлением. Мы уже готовы к такой работе. У нас большой и разносторонний опыт. И Поморье давно ждет именно такого подхода к своему развитию…»Дед нынешнего директора Павел Степанович Гилепп полвека назад ничего не слышал про кластер. Он просто построил Выгский рыбоводный завод, и всё. Бабушка директора Зинаида Александровна отработала первые 30 лет заводской истории. А вот что станется с заводом в XXI веке, пусть подумает внук. Теперь его время.
Константин ГНЕТНЕВ
пос. Сосновец Беломорского района
На снимках: Выгский рыбоводный; В. Е. Гилепп; сёмужий «детсад»
Фото автора