В Петрозаводске состоялся закрытый показ документального фильма «Ходорковский» немецкого режиссера Кирилла Туши. В Европе эту картину рассматривают чуть ли не как бомбу, заложенную под В. Путина. В Москве показать ленту рискнул только один кинотеатр «Эльдар». Петрозаводск оказался одним из немногих российских городов, где часть зрителей уже посмотрела фильм, а часть, вероятно, сможет это сделать в VIP- зале. Сам режиссер не смог приехать на петрозаводскую премьеру, но нам удалось взять у него интервью.
Первый вопрос напрашивается сам собой:почему вы, немец, решили снимать фильм о Ходорковском?
Мне так часто задают этот вопрос. Неужели логичнее, если бы я снял фильм о Путине или еще ком-то из руководства страны?
Нет, просто ситуация с Ходорковским кажется сугубо российской: речь идет об экономическом преступлении. Ведь и Страсбургский суд не стремится рассматривать это дело как политическое. Так что же вы хотели сказать своим фильмом, какую цель поставили?
– Сначала мной двигало любопытство. Я хотел снять фильм о двух людях, Путине и Ходорковском, которые борются между собой. Но, погружаясь в материал, заинтересовался логикой поступков Михаила Ходорковского: почему он вернулся в Россию, когда мог спокойно остаться за границей, какие для этого были причины? Мои представления по мере работы над фильмом менялись, я перестал быть таким наивным человеком, каким начинал работу, и попытался включить свои новые представления в фильм. Картина завершена, я все время думаю, чтобы я еще мог написать Михаилу Ходорковскому через его адвоката, по электронной почте...
Ходорковский, попавший в тюрьму, для вас человек страдающий или совершивший глупость?
И то, и другое. Именно поэтому я вставил в картину эпизод с Павкой Корчагиным, любимым героем Михаила Ходорковского. Михаил Борисович сочетает в себе романтизм социалистического строя и прагматизм капиталистического мышления.
Убедительно ли для вас звучит утверждение, что человек, пользующийся вначале криминальными методами в бизнесе, стал ярым поборником прозрачности, честности в работе своей компании?
Если бы Ходорковский оказался рядом с вами, он бы спросил: «А в чем заключается криминальность ЮКОСа»? Ее не было. Искать выгоду и получать прибыль – так это свойство капитализма, значит, любого бизнесмена можно назвать криминальным человеком.
– Но руководителям ЮКОСа инкриминируют заказные убийства.
Конечно, Владимир Путин более чем на 100 процентов уверен, что эти убийства были заказными, то есть совершались по заказу Невзлина. Но у него нет доказательств, нет абсолютной уверенности, поэтому такие слова и обвинение – всего лишь пропаганда. Путин многому научился у Геббельса: ты берешь информацию, используешь ее, и тебе верят: это такая простая логика.
Если в России проходит такая «простая логика», то не боялись ли вы браться за фильм об опальном олигархе? Ведь перед его показом на Берлинском кинофестивале последняя версия была похищена из вашего офиса.
Удивительно, но все думали, что это сделал КГБ (ФСБ — Прим. ред). 6 месяцев я носил с собой нож для самообороны, но потом выяснилось, что никакая политика здесь не замешана. Это дело рук трех воришек, которые за два месяца ограбили 35 офисов, в том числе и наш. Сейчас они сидят в тюрьме. Тема же мне показалась интересной.
Ваши предки из России, они покинули страну. А вам не страшно было ехать в сюда?
– Да, мои родители русские по происхождению. Но они не говорят по-русски. Деды покинули страну еще в революцию 1917 года. Но мне ехать сюда было не страшно, наоборот, исследование судьбы Ходорковского в целом побудило интерес к России.
Однако в душах русских людей, мне кажется, живет страх оказаться в лагере, иначе почему почти все кинотеатры Москвы в преддверии выборов отказались демонстрировать фильм «Ходорковский», хотя никаких распоряжений на сей счет не было. Не стоило удивляться, если бы этот страх присутствовал у людей малообразованных, ничего не знающих, но он есть у людей богатых, со связями, которые входят в верхушку управления страны.
Какой-то наследственный страх перед Россией жив и у людей в странах бывшего соцлагеря, соседствующих с ней, например, в Чехии, Литве, Эстонии, даже в Финляндии. Им все кажется, что в случае какого-либо конфликта Россия начнет сбрасывать бомбы... Страх живуч.
Я впервые оказался в России в связи с работой над фильмом, хотя в 1996 году был на фестивале в Киеве. Пусть это другая страна, но тоже постсоветская. Тогда я удивился людям с огромными телефонами в руках, обилию проституток и тихому митингу рабочих, которым на заводе, где они работают, год не платят зарплаты. Кто-то выступал с трибуны, а они стояли молча. Это от страха?
Москва двухтысячных совсем другая, разбогатевшая. Сначала испытал шок: все вокруг ездили на дорогих ПОРШЕ КАЙЕНах, пили шампанское, а я был просто бедный немец. Очень странное ощущение. (Кстати, кадры зимней Сибири пришлось снимать в Карелии, у Свирского монастыря. Денег на поездку в Сибирь не было).
Какой реакции на фильм вы ждали в Германии и в России?
Зрители двух стран смеются над разными эпизодами. Например, немцы живо реагируют на эпизод с гиппопотамом.
В Петрозаводске зал в этом месте тоже смеялся, тут не ирония, а хороший сарказм...
Каждый раз зрители реагируют иначе. Даже в Москве, когда позднее фильм показывали в кинотеатре «Художественный», смеялись над одним из эпизодов с Владимиром Путиным, а раньше этого не было. У людей разные мнения о картине, разное восприятие. Кому-то не нравится анимация, когда Ходорковский прыгает в золото, одни ассоциируют это с его желанием разбогатеть, кто-то усматривает в ней проявление антисемитизма, что, конечно же, глупо.
Кто-то из специалистов хвалит: молодец, хорошо сделал, замечательная работа, кто-то утверждает, что мог бы и лучше. Но это такое дело: иностранец снимает фильм на другом языке, это само по себе замечательно. Конечно, я впервые делал документальную ленту, было сложно, но это вторая школа, теперь на материал могу посмотреть и с художественной, и документальной точек зрения
А не думаете ли вы сделать на этом материале художественный фильм?
Нет, не буду. Если и делать такой фильм, то что-то вроде сериала «Клан Сопрано» на 20 серий, но снимать сериалы затратно, и вряд ли реально для меня.
Собираетесь ли вы еще побывать в России?
Да. У меня есть новая виза в Россию. Я бы хотел показать этот фильм в Сегеже, в колонии... У меня много интересного материала, который не вошел в фильм, могу снять журнал о пяти годах работы над фильмом «Ходарковский». А еще мечтаю снять картину о своем дедушке Сангали, который жил в Санкт-Петербурге. Возможно, сделаю фильм о людях, которые вынуждены были покинуть Россию и теперь находятся в списках Интерпола. У них есть деньги, но они не могут вернуться.
Спасибо большое за беседу и, конечно, за фильм. Возможность посмотреть на нашу жизнь, наши проблемы глазами европейского человека позволяет увидеть в привычном что-то новое и ближе подойти к истине.
Видео можно посмотреть ЗДЕСЬ.
Интервью с мамой Ходоркоского можно прочитать ЗДЕСЬ.