Государственник
Наш разговор он начинает сразу :
– Я патриот, причем, государственник. И об этом открыто говорю. В нашей ситуации – выход один: строительство национального русского государства...
Мудрый Михаил Жванецкий заметил, что национальная идея, как правило, привлекает людей энергичных, деятельных. И Эдуард Гафаров явно из таких.
Он показывает свое производство, расположенное в здании бывшей птицефабрики, некогда самой большой на Северо-Западе. Сейчас здесь – частные боксы. У Гафарова продолжается ремонт: есть горячая вода, сделаны теплые полы – не стыдно показать. Тут же работают станки.
Сделал сам
– Интерес к оружию у меня с детства, интересуюсь им лет с шести, - рассказывает Эдуард. – Возле нашего дома была стройка, на которой работали заключенные. Их охраняли конвоиры, а мы постоянно вертелись тут же. Однажды конвоир, сняв магазин и придерживая автомат за ремень, дал мальчишкам подержать «калашников» в руках. До сих пор помню восторг, благоговение и счастье, которые я испытал тогда. Уважительно-трепетное отношение к оружию осталось на всю жизнь. В подростковом возрасте читал технические журналы и делал самодельные поджиги. В армии служил в спецназе ГРУ, там уже в моих руках было настоящее оружие - автомат АКС74.
Но оружейным бизнесом Эдуард Гафаров занялся не сразу. Как и многие выпускники сегежских школ, окончил в Питере институт целлюлозной промышленности, проработал 2 года мастером по ремонту оборудования на Сегежском ЦБК. Потом туда пришли американцы, за ними шведы.
– Я был ассистентом технического директора, начальником отдела таможенно-валютного контроля. В 1998 году у меня родилась дочка, и я ушел на вольные хлеба - надо было кормить семью.
Занимался Эдуард разным бизнесом, пока 10 лет назад не взялся за производство пневматики. Нет, вообще-то, все началось с того, что купил он только что появившийся в России пневмопистолет. Конечно, разобрал, посмотрел, как устроен, кое-что переделал, выжав максимум из возможного ... Потом у него появилась пневматическая винтовка, которую он тоже несколько усовершенствовал. Когда же в Интернете прочел статью о винтовках РСР – с предварительной накачкой воздухом, стал мечтать о такой, но стоила она безумно дорого, о том, чтобы купить, не было и речи. Тогда Эдуард решил сам сделать.
Продумал конструкцию, начертил чертежи и вместе со знакомым слесарем смастерил на заводском станке. Внешне винтовка получилась страшненькой, но стреляла и попадала в цель. Задумался, как можно усовершенствовать. Сделал вторую винтовку, а покупатель, который приобрел у него первую, увидев новый образец, тут же купил и его. И тогда Эдуард понял, что на этом можно делать бизнес.
«...мы лучше купим»
Так в небольшом городке вдали от традиционных оружейных центров России появилось частное предприятие, выпускающее пневматическое оружие. Сначала это было вполне кустарное производство. О внешнем виде оружия, об отделке деталей Эдуард не очень заботился, возможности не было, деревянные и металлические детали точили на одном станке. Но он постоянно думал, как улучшить конструкцию оружия, и однажды, в порыве вдохновения нарисовал то, что спустя некоторое время стало его коньком, – винтовку РСР «Матадор». Разместил фотографию на форуме, и пошли заказы. Тут уже началось настоящее дело: удалось арендовать цех, закупить станки, взял еще работников, совершенствовал свою разработку. Появились новые партнеры. Теперь деревянные ложи делают в Питере, стволы — по его чертежам в Германии.Часть производства находится в Сегеже, часть – в Москве, есть филиалы в Эстонии и США. У Гафарова 40 представительств в Европе, Америке, Азии.
– Наше предприятие для России уникально. Основное общение – по электронной почте. Посылаем электронными письмами чертежи, заказы, различные документы. А материалы, детали, готовую продукцию везут перевозчики, Нет никакой бюрократии. Я предприниматель, но работаю и за станком. Каждое изделие проходит через мои руки, я делаю конечную сборку и настройку.
Все выпускаем небольшими сериями, но очередь расписана на полгода вперед, то есть сегодня продаем оружие, которое будет изготовлено только в июне.
На основе первой винтовки Эдуард Гафаров сделал еще две модификации, одна из которых, по мнению специалистов-оружейников, заложила фундамент для нового класса снайперской пневматики. Он сконструировал и выпустил пневматический пистолет, единственный в своем роде.
Эксперты особенно ценят оружие Гафарова за кучность стрельбы: во время испытаний пули попадают в мишень не то что впритирку, практически в одну дырку.
Как-то директор департамента обычных вооружений и боеприпасов Министерства промышленности и торговли РФ дал мастерам-оружейникам Тулы задание проверить винтовки Гафарова. И те дали заключение, что это - лучший образец подобного класса винтовок и обратились к нему с заказом.
– Ребята, вы же оружейники, сделаете…– удивился Эдуард.
– Нет, мы лучше купим.
Рецепт Гафарова
– Мой бизнес абсолютно законный, иначе нельзя, - говорит Эдуард. - Правда, в России условия для него гораздо хуже, чем за рубежом. Там себестоимость моей винтовки значительно ниже, налоговая система более разумная, кредит в банке можно взять под меньшие проценты. Я открыл производство в Эстонии, потому что там проще, нет ужасающей бюрократии.
– А уезжать из России не собираетесь?
– Меня звали в Объединенные Арабские Эмираты, завод обещали построить, но я не хочу.
А вот за идею построить предприятие в родном городе Эдуард Гафаров ухватился. Года два назад появилась федеральная программа развития моногородов, таких как Сегежа, где фактически одно крупное предприятие, вокруг которого вся жизнь и вертится. В ней предусматривалась поддержка частного бизнеса.
–- Затея здравая, и город решил попытаться войти в программу, – говорит он. – Сделал предварительный бизнес-план. По нашим подсчетам, если бы мы получили нормальные кредиты под нормальные проценты, то в течение 5 лет построили бы завод полного цикла и обеспечили бы работой около 200 сегежан, причем большинство женщин. Для Сегежи, где очень высока женская безработица, это очень важно.
Городская администрация сделала все, что от нее зависело, а республиканской власти, губернатору это оказалось совсем не надо. Они не поддержали инициативу. Никто, как в других регионах, не хлопотал в Москве, и в результате вообще ни один моногород Карелии не вошел в программу. А между тем ее участники могли бы получить по 60 миллиардов рублей, при том, что годовой бюджет всей Карелии составляет около 20 миллиардов.
– Бизнесмену, занимающемуся реальным делом, понятно, что стране, чтобы выжить в сегодняшних условиях, надо забыть про экономическое чудо типа продажи акций, - продолжает Эдуард. - Рецепт могу дать один: надо работать, просто работать. Если не будет производства, не будет ничего. И судить надо по делам, пока же ничего существенного в экономике республики не появилось, ни одного нового производства, построенного с нуля, нет. Жаль.
Трезвый взгляд
Недалеко от здания двух вокзалов в Сегеже есть рекламный щит. Его хорошо видно со всех сторон: «Русский – значит трезвый» - написано на нем. Эту рекламу установил Эдуард. - Сам не пью, не курю и считаю, что в нашей стране алкоголь и табак — оружие массового поражения, направленное против русских. С этим надо бороться. Я, как могу, провожу пропаганду.
Эдуард Гафаров – человек прямой. Что думает, то и говорит. И деньги для него — инструмент, а не самоцель. Их направляет не только на развитие производства, но и на помощь землякам. Приобрел форму местной юношеской хоккейной команде — у ребят должны быть занятия. И дочек своих воспитывает: главное– не вещи, главное – дело. Младшей, правда, всего три года, а вот у тринадцатилетней Маши есть серьезное желание лечить животных, она ходит к ветеринару, ассистирует ему во время операций, и ей абсолютно все равно, какой у нее мобильник, лишь бы работал.
Эдуард Гафаров уверенный человек наверное от того, что умеет хорошо работать, делать дело, которому научился сам, и от государства он уже не ждет особой помощи. Есть такая пьеса у Николая Погодина – «Человек с ружьем», типичная советская, с ходульными персонажами. Но в ней человек с ружьем хочет разобраться, что происходит, а власть – прислушаться, понять, помочь... Может, рано списывать эту пьесу в архив?
Фото Михаила Галагуцкого