Лозунг «Запрещено запрещать!», наряду с некоторыми другими, изначально был символом студенческих волнений во Франции в мае 1968 года. Не буду вдаваться в детали, ведь на эту тему было написано немало научных, научно-популярных и художественных книг, снято несколько документальных и игровых фильмов.
Для большинства современных государств, в том числе претендующих на звание демократических, этот лозунг не только не теряет своей актуальности, но и становится всё более популярным. В современной России, через более чем 40 лет после парижских событий «красного мая», запрет на запреты был провозглашен «Стратегией-31» – всероссийским гражданским движением в защиту 31 статьи Конституции РФ, первая акция которой прошла в Москве ровно 5 лет назад, 31 мая (!) 2009 года. С тех пор ни одна акция в Москве или Санкт-Петербурге не была санкционирована властями и обычно заканчивалась задержаниями участников. Столь жесткая позиция по отношению к руководителям «Стратегии-31» и организаторам символических акций может объясняться, на мой взгляд, общей нетерпимостью властей разных уровней к политическому инакомыслию. Это, конечно, совершенно неприемлемо для государства, в Конституции которого (статья 3) «высшей ценностью» объявляется «человек, его права и свободы».
Признаться честно, я не слежу пристально за судьбой «Стратегии-31», активность которой в последние годы постепенно снижается параллельно со снижением общей гражданской активности. Вероятно поэтому новость о согласовании юбилейной акции этой организации на Триумфальной площади в Москве 31 мая 2014 года меня поначалу удивила. Что это: признак политической весны, или хотя бы оттепели? Или власти просто устали искать предлоги для запрета проведения акции, иссякло воображение? Или руководство ОМОНа, численность сотрудников которого нередко превышала численность манифестантов, попросило предоставить для них отгул накануне Дня защиты детей?
А может быть правы критики Эдуарда Лимонова, который являлся бессменным заявителем мероприятия все последние годы, заявляющие о его фактическом компромиссе с властями. Мол, если послушать тезисы, озвученные Эдичкой образца мая 2014 года с трибуны Триумфальной площади, то тематика свободы собраний никак не претендовала на ведущие позиции, если вообще была озвучена. Речь же шла, в основном, о ситуации на Украине, была посвящена критике Запада и новоявленных киевских властей.
Что на это сказать? Лимонов сдался? Лимонов «сдулся»? Или в лице Лимонова «сдулась» вся «либерально настроенная публика», внесистемная оппозиция? Рост, точнее – взлет, рейтинга политического доверия президенту при одновременном падении его антирейтинга свидетельствует о том, что потенциал протестного движения постепенно снижается, возвращается к показателям начала десятилетия. В этих условиях власть вполне может проявить относительную, тактическую лояльность оппозиционерам, согласным на поиски компромисса.
Значит ли это, что лозунг «Запрещать запрещено!» теряет свою актуальность? Вовсе нет. Свою позицию я обозначил в первом предложении этого поста: в рамках сложившейся в большинстве современных государств политической ситуации (в условиях напускной либерализации) тема остается неисчерпаемой.
В частности, в нашей стране всевозможные запреты достигли невиданных масштабов. Они распространяются на все сферы жизни: от публичной политики (по большому счету, массовые манифестации за пределами гетто-гайдпарков по прежнему запрещены) до частной жизни граждан (запрет на выезд за границу сотрудникам силовых структур, вплоть до вольнонаемного технического персонала без какого либо доступа к секретной информации), под каким бы благовидным предлогом они ни провозглашались.
Запрещено курить. Везде. Ну, почти везде. Запрещено ругаться матом, даже иносказательно. Запрещено критиковать власть . Доходит, как известно, и до абсурда: собакам запрещено выть, котам – топать, людям – храпеть и стонать, а дамам – носить кружевное, простите, нижнее бельё.
Нет, отдельные виды запретов, безусловно, неизбежны и даже полезны. То же курение в помещениях, где наряду с курящими находятся и противники этой пагубной привычки, дети, аллергики или, не да бог, астматики. Забота о здоровье людей – это хорошо и правильно, Минздрав, понятно дело, устал предупреждать и перешел к активным действиям. Но я бы проголосовал за то, чтобы дать курильщику возможность удовлетворить свою физиологическую потребность. В конце концов, курение по своим социальным последствиям обладает гораздо меньшим потенциалом опасности, чем, к примеру, злоупотребление алкоголем. Так что ж теперь, вводить сухой закон?
В общем, тотальные запреты, на мой взгляд, так же вредны для общества, как и абсолютная свобода. «Воспитывать» на запретах весь социум не менее бесперспективно, чем воспитывать на запретах любого ребенка. Развиваться, преодолевая запрещенное, — гораздо сложнее, чем следуя разумному. Власть не должна искать легких путей. Необходимо не столько запрещать «плохое», сколько мотивировать на «хорошее».
Глеб Яровой, политолог