В школу на встречи с ветеранами мой папа не ходил. Всегда отказывался, если звали на политинформацию к нам, малышам. И к Вечному огню не ходил. Потом только сообразила: он стеснялся. Ему было неловко показать сопричастность этому — такому важному — празднику. Дело в том, что пока он был в училище, война ушла далеко вперед. И юный артиллерист защищал тыл. Из зениток обстреливал вражеские самолеты где-то под Черниговым. А летали они все реже. Потому что его товарищи гнали врага все дальше и дальше от рубежей Родины. И поэтому ему всегда казалось, что он мало сделал для Победы. И хвастать этим нельзя.
Из-за всей этой папиной неполезной скромности я долго относилась к празднику достаточно спокойно. С уважением, но ровно, без придыхания. И перелом произошел, когда мне стало много лет: вдруг заметила, как велик стал папе пиджак с наградными планочками. И поняла, что теперь — это мое. Специально не обдумывала — просто следовала своим интуитивным потребностям. Стала ходить на праздник. Поначалу даже не верила себе, что настолько захочется ловить взгляд этих очень старых людей. Что становится реально — теплее на душе.
Ведь еще почему в юности не было особой охоты отправляться 9-го мая на площадь? Потому что в детстве мы туда ходили по указке. Патриотизм насаждался, возможно, несколько сильнее, чем могли выдержать наши слабые души и мозги. Перекушав, я долго оставалась совершенно аполитичной, аморфной, апатичной к любым проявлениям государственности. Но ту базу, что заложили в детстве, как сейчас выясняется, просто так растерять невозможно. Лишнее отсеялось, светлое осталось.
Накануне праздника узнала, что в Якутске открыли памятник Сталину. Не могла поверить. Среди знакомых, как выяснилось, есть и те, кто подобные шаги поддерживает. Заспорили, загорячились. Расстроилась я ужасно, потому что не нашла слов, чтобы объяснить как это неправильно, когда подвиг народа присваивает человек, этот самый народ уничтожавший.
Хорошо помню прошлогодний праздник. Моя лучшая подруга день 9-ое мая считает самым важным в году. Вместе с ней мы отправились на парад, дарили цветы ветеранам. Потом шли домой по тихой улице к ее щедрому праздничному столу, докупив торт и водку. Нас было трое — сорокалетних девиц. А перед нами шли три старушки. Одетые во все лучшее. В изящных шляпках той эпохи. В длинных шелковых платьях. Они так же как и мы спотыкались на выщербленном асфальте, как будто побитом осколками снарядов. Зрелище было настолько трогательным, что мы с девчонками схватились друг за друга, чтобы немедленно не зареветь. Они называли друг друга — «девочки». Конечно же — так было и 9-го мая 1945 года. Мы шли и мечтали, что тоже хотим быть такими. Хотим, чтобы для нас это был праздник — всегда, даже когда мы будем старушками. Кто об этом позаботиться, если не мы и сейчас?
Когда мы добрались до дома, по телевизору шел бесконечный фильм «Диверсант». Мы бы предпочли «Они сражались за Родину» или какое-то настоящее кино из Золотого фонда отечественного кинематографа. Но их по центральным каналам в этот праздник показывают все реже. На слуху у молодежи другие имена, на виду — другие лица. Им ничего не говорят фамилии — Даль, Шукшин, Папанов, Ефремов, Тихонов, и, чтобы рассказать о войне молодым, приходится снимать бесконечные пустышки, где лоснящиеся сегодняшние звезды изображают бесстрашных бойцов. Порой стыдно смотреть.
Когда-нибудь мы выйдем на улицу 9-го мая, но не встретим ни одного ветерана той войны. Так будет, но почему-то в это не верится. И зря. Готовится к этому нужно уже сейчас. Если не поздно уже. Этот день не должен превратится в очередной «день города» с разгулом, шашлыками, любованием первой майской хорошей погодой, утренним обязательным посещением памятных мест, про которые будут думать — а это-то еще зачем?! И без них отлично гуляется. Чтобы так не думали, уже сейчас нужно серьезно продумывать концепцию торжества, не пускать на самотек. И зря, мне кажется, столько выходных вокруг этого праздника. Народ это расхолаживает. Ведь когда много свободных дней, хочется уехать, загулять, короче — возникает ощущение некой бездумной пустоты. Выходной, думаю, должен быть один — именно 9-го мая. И потратить его нужно на достойное, даже строгое празднование. Да — праздником со слезами на глазах он быть перестанет. Некому будет искренне оплакивать те годы, уже поменялись поколения. Но и праздником смеха и жратвы он стать не должен.
Помню свои сумбурные мысли, когда мы выпили первую рюмку водки за столом у Ольги. Выпили за Победу. Вдруг поняла: а ведь теперь мы — на передовой. Хотите верьте, хотите — нет, а некий холодок пробежал по груди, как будто открывшейся пулям. Мы на передовой — те, которым сороковник. Больше некому. У тех, кто старше — другие проблемы и нет сил. У тех, кто младше — уже нет мотивации. Рассказы о прадедушках и прабабушках, которых ты никогда не видел, о подвигах которых знаешь только понаслышке, уже не могут вызвать искреннее со-чувствование, со-переживание этого праздника. У нас же воевали не только деды, но и отцы. Родные люди, которые нас нянчили. И их победу мы никому отдадим. Остается одно: видимо, на нас сейчас легла обязанность заложить в умы своих детей, внуков такую память, чтобы не смели ерничать, не смели глумиться, не смели осквернять. Возможно, марш «Прощание славянки», под который уходили на фронт, который я не могу слышать, не сжав мучительно зубы, уже не вызовет у них личных ассоциаций, не заставит болеть сердце, но ведь каждый раз, заслышав его, они могут вспомнить о таких понятиях, как честь, Родина. И именно мы отвечаем за то, чтобы этот рефлекс у них появился. Если не поздно, конечно.
А вот зарисовки с праздника этого года.
… К празднику устроили неплохую акцию. На каждой улице, носящей имя героя войны, организовали концерт для жителей. Была выпущена брошюра, в которой о них рассказывалось поподробнее, ведь, согласно опросам, немногие знают, что это за люди такие: Торнев, Мерецков, Черняховский… И все бы ничего, если бы все это не было частью политпиара одного из кандидатов в мэры. На каждой улице он выступал лично, везде говорил одни и те же, хотя и правильные слова. В брошюре именно он обращается к читателю, не председатель Совета ветеранов, даже не губернатор. Вот хорошее же дело — рассказать о забытых. А на душе мерзко. Лучше бы улицы эти в порядок привели, дороги починили, дворы, газоны поправили. И люди не забыли бы сегодняшних героев. К сожалению, в преддверии выборов пиарщики всегда найдут святой для народа праздник, где можно с пользой «рядом постоять».
…По инициативе городских активистов на 9-ое мая было организована другая акция, не имеющая ничего общего с политикой или выборами: «Такси для ветеранов».
Жители Петрозаводска выкроили пару часов в своем графике и бесплатно возили участников войны из центра города по домам. Честь и хвала. Спасибо им!
… В гипермаркете мы стояли у кассы. Услышала настойчивый старческий голос, сначала неразборчиво, потом: «Я три войны прошла. Всего видала. Родители умерли. Не было хлеба…» Развернулась, испугавшись, что ветерана в такой день не пропускают без очереди. А она стояла на кассе одна. Ей пробивали продукты, а они говорила это не соседям по очереди, не кассиру, а просто — вслух. Создалось впечатление, что ее давно никто не хочет слушать, а она не может об этом не говорить. И привыкла произносить все это в пустоту.
… Кое-где на автомобилях немецких марок красовалась надпись «Трофейная». Мы улыбнулись. Лишь бы это не обидело ветеранов. И лишь бы эти автомобили им не мешали.
… С парадных торжеств, проходивших на площади Кирова, навстречу шла странная компания. Шкет росточком — ну в пол-меня, не вру, в камуфляже (зарничник что ли?!), с ним более рослые его товарищи и — опа — взрослый мужик с накаленным лицом и тоже в чем-то военизированном, я не разбираюсь в форме. Шкет жадно затягивался бычком. Что это за защитники Родины такие?
… Мы подошли к Вечному огню. Очень много людей. Очень много цветов. Видно, что это — естественная потребность людей в этот день. Это обнадеживает. И я знаю точно: и я, и тот, с кем спорили насчет памятника Сталину — мы оба будем приходить 9-го мая к Могиле Неизвестного солдата постоять. И если у меня увлажнятся глаза, а у него нет — так это только потому, что он гораздо моложе. Это поправимо.