Знаете, когда мне бывает по-настоящему не по себе? Когда я выбрасываю мусор в переполненный контейнер. Я представляю, как все жители города вот прямо сейчас делают то же самое… и мне становится плохо при мысли, насколько разрастается свалка.
На Западе давно освоили переработку. В хозяйстве там все пригодится — барахло отправляется в сэконд-хэнд, вторично изготавливается тара и упаковка, отходы идут на корм и удобрение. Мусор приносит прибыль владельцам фабрик. И только мы — богатые. Давно уже не можем ничего производить, зато разбазаривать и мусорить — приходите поучиться.
Именно с Запада к нам пришла такая модная штука, как барахолка. Пришла и прижилась. Потому что вещи выбрасывать нам в глубине души жалко. А подарить кому-то рублей за пять — самое оно. Но приходят в цех «Петровской слободы» на Калинина,1 не для того, чтобы прибарахлиться. Чаще приходят покрутить в руках время: приобщиться чужой судьбы, примерить на себя чужие впечатления, впитать чужую память. В моду вошел винтаж, а он, хотим мы или нет, пропитан ароматом ушедшей эпохи. Кто-то от этого только чихнет. А кто-то сотрет пыль и поставит раритет на полку.
Именно с Запада к нам приехали на последнюю барахолку профессиональные «барахольщики» Норвегии. Точнее — группа разномастных деятелей культуры: режиссер Хеге Палсруд и ее музыканты, поэты, танцовщики. Они там у себя умеют среди бу шмотья свить уютное гнездо, в котором высиживают зернышко искусства, из которого, впрочем, может проклюнуться как пышный бутон, так и спорынья. Хеге пригласила с нашей стороны таких же неприкаянных деятелей неофициального искусства, и вместе они устроили серию небольших перфомансов «Вещь в себе», плавно перетекающих один в другой.
Скажу честно, я не большой поклонник всех этих размахиваний руками. Не вижу символических смыслов в выкрикивании звуков. В этом, на мой взгляд, нет революционности синеблузников или, допустим, новой пластики Бежара, нового слова футуристов. Впрочем, там были уютные моменты: например, шерстяная ниточка протягивалась по территории от человека к человеку, по ней бежал то звук, то луч, то сломанная игрушка — короче, тепло человеческое. Доморощенные жонглеры возились с детьми — здорово. Стихи писали даже те, кто не в ладах со словом — мило! По мысли режиссера Хеге, там все было продиктовано целью дать старой вещи новую жизнь. Мне же было интересно повернуть все это — в другое русло.
Любопытно, конечно, потоптаться на благодатной поляне — старое VS новое. Но актуальнее — свое VS чужое. Приглядитесь: мы же все одеты в бесполый «импорт». Хлопок вырастили в Индии, ловко скроили в Китае, а мы за ним тащимся в Йоэнсуу. Единичные вещи сегодня в гардеробе — отечественного производства. И все пришедшие на эту международную барахолку выглядели именно так: ничего своего, все похожее. Ниачём, как сейчас говорят.
С гордостью хочется подсказать норвежским гостям — купите именно это, такое только у нас делают. А подсказать нечего. Утрачены навыки. В упадке малые цеха. Стоит промышленность. Мы разучились держать что-то тяжелее айфона. Народ забыл, откуда руки растут и как ими распоряжаться. Поэтому и дорого нашему сердцу то, чем торгуют на барахолке — ведь нам это покупали в детстве, ведь это производили в нашей стране, еще при… (не буду называть имена генсеков, чтобы не подумали, будто я плачу по старым временам). Есть немного прилавков с товарами хэнд-мейд, но редкие из них отвечают требованиям и хорошего вкуса, и качества, и утилитарности. Так — покрутил в руках, умилился и отложил. А где наши — вещи?! Чтоб и современно, и надежно, и надеть не стыдно?!
И вот тут хочется рассказать о другом событии, которое произошло почти в те же дни. Открылась в Национальном музее выставка «Натуральное хозяйство». Вот там-то и можно посмотреть (а также потрогать, понюхать, послушать и попробовать себя в ремесле) на то, из чего и какими силами рождается на свет вещь. Если вырастить лен, потом его размять, выбелить, вычесать, спрясть, соткать и сшить — получится рубаха… И такая рубаха — Вещь. Ее будут передавать от бабки к внучке. Такую из семьи на барахолку не понесут. Но мастеровые делали и на продажу. То же касается домашней утвари, орудий труда, промысла. Короче, людям было, чем гордиться. Своими руками и вещами, которые успевали впитать пот, время и настроение. За этим стоит сила, мудрость и фантазия живших когда-то в этих краях людей… За тем, что сегодня прикрывает наш срам — не стоит ничего. Нечего иностранцу в подарок предложить, до чего дожили! Мы ничем им не интересны. Это очень печально.
«О да, у нас та же проблема, — посетовала Хеге. — Мы тоже — страна, где нет ничего своего: нефть качаем, вещи закупаем, своих не производим. Купила ли я что-то на здешней барахолке? А как же! Грибок, на котором можно штопать носки. У нас такого нет». Надо ли говорить, что Хеге хотелось найти что-то уникальное, присущее только России. Надо ли говорить, что этот грибок был изготовлен в стародавние времена…
Как бы так ухитриться и объединить эти проекты?, — думала я. Показать, что вещи пора бы научиться любить не просто за так — а зная им цену, умея производить. Не тащить в дом новое барахло мешками, а уважать добротное, не на сезон сделанное, да на своей земле. Вот такой бы перфоманс устроить, я бы первая в нем руками размахивала, не остановить бы было. Я не призываю всех бросать любимую работу, становиться ремесленниками, устраивать домануфактурный порядок. Речь о том, что в стране должны появится люди, которые умеют и хотят производить то, чем можно гордиться. А все мы — должны способствовать этому. Мы огромная богатая страна, так откуда в нас этот мелочный куркулизм, почему все, что мы умеем теперь — это только торговать?!
Лишь один прилавочек в каком-то смысле отвечал моим чаяниям. Две девушки из Питерской мастерской «Рукомеслица» демонстрировали технику ручной набойки узоров на ткань. Дело приятное. Однако, одеты они были в народные костюмы и орнаменты использовали традиционные. Ну почему?! Ладно — я. Меня родили между пятой и шестой фигурой кадрили, и весь этот фолк я вполне проглатываю без масла. Но ведь большинство у нас по-прежнему куксится, завидев национальный сарафан. Почему не взять джинсы вместо холстины? Почему не показать, как ширпотреб превратится в уникальный предмет одежды, который хочется надеть? Почему не объяснить, что руки приложить — это актуально?
Кстати, в Петрозаводске сейчас проходит Эпический форум, где обещают многочисленные мастер-классы. Когда попадаешь на них, то видно, что ремесла постепенно оживают, пускай это пока и точечные удары. Зато эффектные. Многое из того, что умеют наши мастера, я бы себе на полку поставила, не постеснялась. И сувениры, которыми сегодня торгуют в центре «Vыход» — вполне современны. Некоторые даже сувенирами не назовешь, просто — необходимые предметы быта, сделанные надежно, сдобренные именно карельскими фишками. Выходит, не все потеряно?
Тут мне срочно летние штаны понадобились. Зашла в первый попавшийся отдел и практически не глядя купила. К вещам я сейчас довольно равнодушна, они почти везде одинаковые, поэтому особого желания нет ковырять, выбирать… Принесла домой, а они производства Ленобласть. Захотелось побежать к Хеге и похвастать. Но они уже уехали.
Фото автора, а также из групп «Натуральное хозяйство» и Винтажный цех
От редакции. На нашем сайте публикуется блог Екатерины Логвиненко «Умные вещи», которые рассказывает об истории предмета, способов его производства, а также о том, какую важную функцию выполнял этот предмет на протяжении веков, какой важный символический смысл имел. Блог «Умные вещи» признан журналистским сообществом Карелии проектом года! Рекомендуем!