После Дня ВДВ корреспондент газеты «П» встретилась с петрозаводчанами, ветеранами боевых действий, штурмовавшими Грозный в девяносто пятом году.
Сегодня Михаил Лукашенко занят в автомобильном деле, а Юрий Левашов — в строительном. Однако старой дружбе это не помеха, тем более закаленной в чеченской войне: чуть меньше двадцати лет назад два петрозаводских приятеля попали в один призыв и в одни и те же Воздушно-десантные войска...
«Нет препятствий патриотам!..»
Ребята были знакомы еще до армии, и не случайно то, что служить им выдалось вместе, хотя отдавать долг Родине в 1994-м отправились разными дорожками. Михаил пришел в военкомат еще в семнадцатилетнем возрасте:
— До 18-ти три дня было, я подумал: чего тянуть? А мне сказали: «Нет препятствий патриотам» и выдали повестку...
Юрий собрался в армию, уже будучи студентом строительного факультета ПетрГУ:
— Просто решил, что служить все равно придется, так лучше пойти вместе со своими друзьями...
И, как любой восемнадцатилетний юноша, который уклониться от армии не пытался, каждый из них хотел попасть именно в ВДВ.
В этом нашим героям повезло: видимо, за спортивные заслуги и боевой характер их записали в десантники. Только по странному стечению обстоятельств уже на следующем пункте их отправления, в Санкт-Петербурге, призывную команду петрозаводчан «переквалифицировали», почему-то направив в артиллерийский полк...
— Получилось, что мы пошли в ВДВ, а нас привезли в артиллерию, которая базировалась в Пушкине. Ну, а мы еще молодые да дерзкие, взяли, выстроились в колонну и так же организованно отправились обратно на пушкинский вокзал, а оттуда в Питер! В итоге все встало на свои места и нас отправили в Тулу, — вспоминает Юрий.
— Там и разделились, — добавляет Михаил. — Сначала привели в к луб, куда стали приходить «покупатели» — командиры, которые набирали необходимых солдат в свои подразделения.
Лукашенко «выбрала» разведка, а Левашова отправили в Москву, учиться на сержанта, командира огнеметного отделения. Потом он еще вернется в Тулу, однако ненадолго. Повод для следующей встречи ребят оказался страшным и неожиданным — Чечня...
Армейские будни Юрия Левашова (в центре)
Война. Южный вариант
— Это где-то через полгода случилось. Командиры нас подняли ночью по тревоге. Сказали, что надо отправляться на урегулирование конфликта в южной респуб-ике. Спросили: «Кто не хочет воевать? Выйти из строя!» Вышли тогда 2-3 человека, мусульмане, — рассказывает Юрий Левашов. — Остальных в этот же день собрали, погрузили, отправили... Неизвестно куда, зачем — нам тогда не особо объясняли.
— А нам сразу сказали: «Война. Южный вариант», — вспоминает Михаил. — Никто не отказался. Мы же совсем мальчишки были, а все парни, оказавшиеся в армии, хотели «повоевать».
На пункте отлета, в Рязани, петрозаводчане и встретились вновь. Выяснилось, что оба оказались в сводном полку, который перебрасывают в Северную Осетию. Только Михаил — в составе разведроты, а Юрий — в отдельной роте химической и биологической защиты специального назначения.
— Понимаете, да? — спрашивают ребята. — Десантные войска включают в себя много подразделений: связь, артиллерия, разведка... Это армия в армии, у которой на вооружении есть практически все. Это плюс неизменные традиции делают их особенными.
После Рязани оказались в Моздоке, времени на передышку не было, сразу же была объявлена боевая готовность. Затем колонной отправили в Грозный. На дворе стоял декабрь девяносто четвертого. Тогда восемнадцатилетние ребята впервые столкнулись со смертью.
— Каждый был на своей боевой позиции, — поясняет Юрий. — Я, к примеру, в БТРе за пулеметом. Ингуши перекрывали дорогу. Уже на второй день мы понесли первые потери — причем из командирского состава.
— Останавливались, окапывались, скрывались по ночам. Было такое, что полночи окапываешься, а через полчаса снова срываешься, — добавляет его товарищ.
Михаил Лукашенко - боец что надо!
Серый. Страшный. Грозный
В Грозный прибыли сразу после Нового года. Юрий — 1 января, на следующий же день после того как была разбита Майкопская бригада.
— С седьмой ротой Рязанского полка мы пришли к вокзалу Грозного. Из какого-то подвала вылез парень, наш, в истерике стал кричать, чтоб мы не шли на вокзал. Бился так, пока его не ударили по лицу. На вокзал все-таки зашли. Кругом кровь, гильзы. Трупов не было. Зашли в левое крыло, заняли оборону. Нам сказали обойти вокзал, там наткнулись на первых боевиков. Четырех убили, трое убежали. У офицеров паника: «Покинуть вокзал!» Залегли по окнам в соседнем здании, до утра были в засаде.
Юрий, который с огнеметом «Шмель» оказался в угловой комнате, рассказал и про местный «дом Павлова», в котором базировались боевики под командованием русского, перешедшего на сторону противника:
— Они оттуда нам прислали пленного с белым флагом, вызвали нашего командира к себе. Тот вернулся с круглыми глазами: «Там тьма чеченцев, у них шесть снайперов, которые нас всех на мушке держат». Нам дали 15 минут на то, чтобы подумать, и 15 — чтобы уйти. Пришлось уйти. Недалеко, правда.
Рота Михаила Лукашенко входила в Грозный 2 января по другому пути — «со стороны пятиэтажек». Первые впечатления от города живы до сих пор:
— Надпись «Добро пожаловать в ад». Серая каменная масса. Не было цветов, не было травы. Только серый камень.
Тогда солдаты из Петрозаводска пересекались еще не раз, правда, былая беззаботная юность, в которой они гоняли мячик на городских улицах, будто осталась в другой жизни. Один из боевых эпизодов — штурм стратегически важного здания департамента госбезопасности. Тогда Юрий оказался внутри, в окружении боевиков, а подразделение Михаила прокладывало своим коридор через окружение, в котором наши солдаты просидели без малого неделю.
За что воевали? Тогда объясняли все общей фразой:
— Нам говорили: «Восстанавливаем конституционный строй Российской Федерации». Не допускаем развала России.
В Грозном пробыли до весны. Потом отправились в Аргун. Затем наконец в мае в Тулу.
Домой вернулись вместе
С тех пор прошло 17 лет. Что-то останется в памяти навсегда. Что-то потихоньку стирается. По словам мужчин, многое из того, о чем говорят сейчас, вернувшись с войны, они бы ни за что не рассказали.
Сегодня они уже нормально воспринимают вопросы, вроде «А вы понимали, что людей убиваете?»:
— Там ведь не думаешь ни о чем, просто стреляешь. Редко увидишь — убил ты его или нет, может, он ранен, а может, убежал, — отвечает Михаил.
И Юрий добавляет:— Алкоголь помогал. Его было много. И адреналина было больше, чем страха. А страх превращался в злость. И после боя тоже принимали на грудь.
И то, что страшно временами было, уже не скрывают, этого стыдиться нечего:
— Бывало, ночью перед очередной атакой молишься, пока никто не видит. Были ведь моменты, когда пули над головой свистели. Или, когда своим же артиллеристам наводку неправильную дадут, и они по тебе стрелять начинают...
Несмотря на то что самое страшное было позади, уже в Туле, накануне демобилизации друзей ждал неприятный сюрприз: очередная реформа. Ведь призывали на полтора года, а потом объявили, что служить отныне надо два и впереди — еще полгода. К счастью, через пару недель пришла новая директива: тех, кто побывал в горячей точке, — отправлять домой. В Карелию поехали вместе:
— Миша дембельнулся раньше меня, но решил дож даться, чтоб вместе вернуться. В итоге еще пожил у меня в роте.
Десантники бывшими не бывают
После армии судьба у каждого сложилась по-своему: Юрий восстановился в университете, потом в срочном порядке пришлось выходить на работу — помогать семье деньгами. Затем жизнь подарила и свою семью, и дочку. А Михаил... Кто бы мог подумать, но после первой чеченской кампании принимал участие во второй... Затем он, выпускник речного училища, отправился бороздить моря-океаны, объездил пол-Европы. В итоге оба обрели свою мирную гавань в Петрозаводске, где работают, общаются.
О том, что происходит в современной армии, говорят с неприкрытой критикой: про год службы, про гражданских поваров и форму от Юдашкина. Но еще сильнее их задевает отношение к ветеранам:
— Отношение государства к ветеранам Чечни, мягко говоря, не слишком уважительное. Людям, отслужившим в горячих точках, воевавшим поневоле, неизвестно за что — пенсия 2 100 рублей. Куда это годится? И федеральная власть, и республиканская предпочитают закрыть глаза на наши проблемы.
Зато сами боевые товарищи всегда готовы прийти на помощь друг другу — как все члены общественной организации «Союз ветеранов боевых действий», удостоверениями которого ребята гордятся. И наконец, Левашов и Лукашенко ни на минуту не забывают о том, что они — часть большого десантного братства, а десантники, как известно, бывшими не бывают.
Юрий и Михаил: "За ВДВ! Никто, кроме нас!"