13 октября 2012, 16:58
77

Два героя столетнего юбилея

Кто из жителей Петрозаводска два века назад были главными действующими лицами на торжестве, посвященном Бородинской битве.

100 лет назад на первой главной площади Петрозаводска (Соборной) состоялось торжество. Оно прошло 26 августа 1912 года и было посвящено 100-летнему юбилею Отечественной войны 1812 года. Чувствуете дипломатичный ход наших предков? Праздновалась не победа в войне, ведь до окончательной победы над Наполеоном было еще далеко. Празднование юбилея было приурочено к дате главного сражения Отечественной войны — Бородинского.

 

Один из последних дней лета 1912 года в Петрозаводске был теплым и ясным. На площади к 12 часам выстроились, как писали в газете, «военные и гражданские чины, а также воспитанники и учащиеся всех учебных заведений, войска и потешные организации. После божественной литургии из Святодуховского кафедрального собора вышел крестный ход. Преосвященнейший Варнава, епископ Каргопольский, отслужил молебен за избавление России от нашествия... Затем торжество продолжилось в новеньком летнем театре. К кафедре приблизился Ф. И.Прохоров и звучным голосом, отдававшимся во все углы театрального помещения, мастерски произнес юбилейную речь, приноровленную к событию торжества...»

Итак, главных участников торжества столетней давности было тогда двое: Варнава и Прохоров. Интересно, кто же они?

Федор Прохоров

Завсегдатаи молодежных тусовок у памятника Андропову на одноименной улице ценят этот пятачок за хороший асфальт для скейтов и велосипедов. И почти никто из них уже не помнит об одноэтажном деревянном доме, не так давно стоявшем на месте памятника.

Принадлежал он весьма известному в городе человеку — школьному учителю и в то же время первому советскому мэру города Федору Прохорову. Отец Федора Ильича был кузнецом на Александровском заводе. Но ученость уважал безмерно. Поэтому не поскупился на образование для своих детей. Выучился Федор и сам стал учителем. Преподавал историю и географию в городском училище. Носил красивый мундир, сначала с одной, потом с двумя звездочками в петлицах, и форменную фуражку с кокардой. Это означало, что носитель всех этих знаков отличия имеет государственный чин. Со всеми вытекающими отсюда последствиями: выслугой, орденами за беспорочную службу и так далее.

 

Однако такому течению событий противились по крайней мере два очень важных обстоятельства. Первое и, может быть, не самое главное: так получилось, что зрелые годы Федора Ильича выпали как раз на беспокойные 1900-е. На улицах все чаще шумели толпы. По виду и ухваткам — молодые рабочие с Александровского. Эти пролетарии демонстративно не подчинялись полицейским, пытавшимся уговорить их разойтись и утихомириться.  Наоборот, все чаще возникала словесная перепалка, а там, глядишь, и потасовка. Однажды на пристани во время отправки арестантов дело даже закончилось стрельбой.

Другая, возможно, главная помеха спокойной жизни Прохорова заключалась в том, что Федор Ильич любил лезть в политику. И, в отличие от многих своих соседей и коллег, неплохо в ней разбирался. Его не привлекали программы конституционных демократов (кадетов), которые укрепились на Александровском заводе. Рабочим почему-то особенно нравился лидер группы — горный инженер Африкантов. Рано полысевший, но всегда хорошо выбритый и со вкусом одетый, с золотым значком горного института на лацкане, он говорил красиво и убедительно о преимуществах конституции и возможностях самоуправления. Александровцы дружно поддержали его кандидатуру в Госдуму и с песнями торжественно проводили своего посланника в столицу. Как догадываетесь, навсегда.

Федор Прохоров был историком и хорошо знал, чем можно привлечь сторонников в политике. Принять условия расчетливой и хитроумной игры Африкантова его душа отказывалась. Гораздо честнее казались ему убеждения социалистов-революционеров, к которым уже примкнул его родной брат Георгий. И если бы не их крайний экстремизм (как приемлемые способы борьбы допускался индивидуальный террор), Федор Ильич тоже мог стать эсером, но стал социал-демократом. Из них потом и выросла та самая правящая партия. Правда, следует оговориться, что Федор Ильич был социал-демократом не ленинской когорты. Это в дальнейшем сослужило ему, как говорится, еще ту службу. Принадлежи он эсеровской организации, разговоры его с соседями в 30-е годы были б совсем другими. Что за соседи, станет понятно из дальнейшего.

Пока что подошли 1910-е годы. Все городские партии были благополучно разгромлены. Но никто из силовых ведомств не порекомендовал уволить с работы учителя Прохорова и не устроил ему несчастный случай на улице. Он продолжал преподавать и даже был на хорошем счету у властей. Ему, например, доверили подготовку и прочтение юбилейного доклада к 100-летию Отечественной войны 1812 года.

Революцию, отречение царя все восприняли как сигнал к новому, справедливому устройству жизни. Красные банты на ватниках и дорогих шубах, духовые оркестры на городских улицах! Не сразу, но настала пора сменить и городское руководство. Купец Пименов, «владелец заводов и пароходов», уже не устраивал никого. Нужен был новый, с безупречной демократической репутацией хозяин города. И такого человека нашли. С октября 1917 года городским головой был избран социал-демократ (меньшевик) Ф. И. Прохоров. В первой демократической городской управе он проработал неполный год, но причину дальнейшей его отставки, наверное, объяснять не надо. Демократия уже была не нужна, требовалась диктатура пролетариата.

Отставку Прохоров перенес спокойно, в партию большевиков проситься не захотел. У него было любимое дело, в которое он окунулся целиком. Рушилась старая школа, но учебу прекращать никто не собирался, и он стал организатором новых форм обучения. Например, его усилиями в городе в 1920 году было создано техническое училище. Он преподавал географию в техникумах: учительском, кооперативном.

Настало время, когда власти снова вспомнили о его политических убеждениях. Чекисты пришли в дом Прохоровых, продержали хозяина несколько недель под замком, но, слава богу, выпустили. А после войны власть рискнула даже доверить ему обучение будущих офицеров в местном пехотном училище. Преподавал он до самой смерти, которая последовала в 1954 году, на восьмидесятом году жизни.

Исчез старый прохоровский дом не так уж и давно. Как раз в то время, когда требовалось место для памятника Андропову. Улица-то носит его имя.

Варнава-Накропин

Относительно преосвященного Варнавы существуют два мнения. Первое —сугубо положительное. Родился он в Петрозаводске в семье потомственных огородников Накропиных в 1859 году. Обучался только в городском училище. С молодых лет Василий был «не от мира сего» — постником, усердным церковником и пламенным ревнителем православия, хорошо начитанным в святоотеческих творениях, любимцем приходского духовенства, «возлюбленным чадом» церкви у местных олонецких архипастырей. 36 лет от роду он определяется послушником Клименецкого монастыря, принял монашество, стал настоятелем монастыря.

 

Через пять лет, в 1904 году, о. Варнава — настоятель второклассного Палеостровского монастыря с возведением в сан архимандрита. Потом его карьера шла только в гору: настоятель Коломенского Ново-Голутвинова монастыря, потом первоклассного Старо-Голутвинского монастыря. Его популярность в Коломне и в Москве была огромна. За советом к «батюшке Варнаве» шли рабочие и простой народ. Синод возвел его в сан архимандрита и назначил епископом Каргопольского викариата Олонецкой епархии. В этом качестве он и присутствовал на торжестве 100-летнего юбилея. 

Существует о нем и другое мнение. Говорили, что после назначения его епископом Тобольским он начал немилосердно издеваться над образованными священниками. А в Москве ему дали кличку «Суслик», про него говорили, что он «жулик», трется в салонах. Ходили слухи, что Синод был против назначения архимандрита Варнавы епископом Тобольским как человека малообразованного, но покровительство Распутина сделало свое дело.

В конце карьеры Варнава не забывал своих петрозаводских родственников, бедствовавших в голодном 1919-м. Как-то в дом Накропиных на улице Угольной (ныне Калинина) неожиданно постучались незнакомые монахи. Это были посланники Варнавы, служившего в ту пору настоятелем Высокогорской пустыни Нижегородской губернии. Монахи привели корову, очень хорошую, породистую, удойную, не то что местные коровенки. Эта корова, можно сказать, спасла от смерти всю большую семью разорившихся огородников в 20-е годы.

Умер Варнава в Москве в 1924 году. Похоронен там же.

Таковы краткие портреты двух первых лиц торжества столетней давности. Судите сами, насколько причудливы и сложны судьбы таких разных людей, живших во времена больших перемен.

 

Обсудить
6630