08 июня 2011, 12:43

Здесь Карелии начало

Как слово "карельская" появилось в имени нашей республики? Об этом рассказывают сотрудники краеведческого музея.

8 июня  Карелия отмечает  День республики – 91-ю годовщину со дня создания Карельской Трудовой Коммуны. Будний день, наверняка большинство семей обойдется без традиционных салатов оливье и домашних пирогов, но историки считают, - этот праздник – хороший повод заглянуть в прошлое, чтобы извлечь уроки  на будущее.

По крайней мере, в этом уверены мои собеседники  Михаил Гольденберг, директор Карельского государственного краеведческого музея, и Михаил Данков, старший научный сотрудник этого же  музея. Так о чем же рекомендуют думать историки?

Пейзаж после битвы
Михаил Гольденберг: – Время создания Карельской трудовой коммуны - 1920 год, гражданская война, разруха. Российская империя распалась на 38 территорий, и создание Карельской Трудовой Коммуны  доказывает, что никакого плана национально-территориального деления страны  на союзные, автономные  республики, национальные округа еще не было. Образование Карельской Трудовой Коммуны  - это эпизод романтики и поиска.


Михаил Данков: – Замечу, с  ее созданием впервые появилось государственно-национальное  объединение со словом «карельская».  В царской России эта  территория называлась Олонецкой губернией.


Михаил Гольденберг: – У нас вообще все было  непросто, не как у людей.  Везде губерния и губернский город – однокоренные слова: Тамбовская – Тамбов, Курская – Курск, Смоленская — Смоленск. У нас  губерния   Олонецкая с главным городом  Петрозаводском, где градообразующий завод носил имя Александровский:  три в одном флаконе.


Императрица Екатерина II подписала указ о присвоении Петрозаводску статуса уездного города, но здесь  была построена губернская площадь. И когда через 100 лет хотели столицей края сделать Вытегру, наша уже построенная Круглая площадь  спасла  ситуацию.


После революции все по-прежнему было непросто. С созданием Карельской Трудовой Коммуны  губернское уже советское  правление … осталось. Сложилось своеобразное умопомрачительное двоевластие.


Михаил Данков: – В Петрозаводске были одновременно две параллельные власти, обе советские, взращенные на большевизме, у каждой –   свои комиссариаты, органы управления. Одну возглавлял Петр Анохин, другую Эдвард Гюллинг.


Эдвард Гюллинг

Вся территория была разделена на маленькие анклавчики, одни подчинялись губернской власти,  другие – Карельской трудовой коммуне – КТК.  При этом у Гюллинга  были связи в Коминтерне, ему были предоставлены льготы, и население стало обращаться в КТК.  


Чтобы как-то развести эти две власти,  Гюллингу было предложено перенести столицу КТК в Кемь, а Анохину перебраться  в Вытегру. Гюллинг в свою очередь предложил перевести губернскую власть в Лодейное Поле... В этом споре никто не победил, и две власти сравнительно мирно сосуществовали до 1922 года, пока не был ликвидирован губернский исполком.


Романтика и скепсис
- То есть в этом споре  победа осталась на стороне Эдварда Гюллинга.  Вообще, кто он такой, почему стал главой Карельской Трудовой Коммуны?
Михаил Гольденберг: –  Эдвард Гюллинг приехал из Стокгольма в  Россию 1 мая 1920 года.  В России до этого он никогда не был, и о  том, что в Карелии его никто не знал, красноречиво говорит то, что в местной газете появилась заметочка, в которой сообщалось:  «к нам едет Бюллинг».


- Как же так?  В советскую Россию приезжает из Стокгольма человек и возглавляет республику.  Где это видано?
Михаил Гольденберг:   –  Это достаточно феноменальный факт. Но Эдвард Гюллинг появился  в Петрозаводске  совсем не случайно. В 1918 году,  после поражения  революции в Финляндии,  он бежал в Швецию. Там, в Стокгольме, сотрудничая  в III Интернационале, он  разработал любопытный план  экспорта революции в Скандинавию. Плацдармом должна  была стать территория между Белым морем и границей с Финляндией. Здесь он никогда не был,   представлял ее как часть Европейского Севера. 


Михаил Данков: –  И тем не менее в марте 1920 года он написал из Стокгольма своему другу   Юрье Сирола, одному  из известных деятелей революционного движения Финляндии, который был в это время  в Москве,  письмо, где и изложил свой   план, аналога которому нигде не было.  Интересно, что этот документ сохранился, он находится в  Национальном архиве Карелии, но до сих пор не опубликован. 


На севере революционной России, которая ведет войну с Антантой, Эдвард  Гюллинг  предложил сделать некий национальный анклав – образцовую витрину для запада, плацдарм для создания  скандинавской советской республики.


Юрье Сирола скептически отнесся к прожектам своего друга, но пообещал устроить его встречу с Лениным.


1 мая Эдвард Гюллинг приехал в Москву и во время беседы с  В. Лениным изложил ему свою концепцию.  Главу советского государства, конечно же, интересовало, будет ли  это государственно-административное объединение на территории бывшей Олонецкой губернии жизнеспособным? И  Юрье Сирола  ответил отрицательно:   здесь нет пролетариата, то есть нет движущих сил, нет коммуникаций, это глухой край, он мертв.


Гюллинг возразил: из дикости можно и   должно что-то  сделать, у этого края есть будущее, поскольку он граничит  со Скандинавией… И позиция Гюллинга победила скепсис Сиролы.

 План Гюллинга
– Что же такое предложил  Гюллинг? В чем заключался его план?
Михаил Гольденберг: – Превратить Карелию в развитый европейский регион. Эдвард Гюллинг хорошо изучил ресурсы Карелии и планировал на ее территории построить 10 целлюлозно-бумажных комбинатов, 5 электростанций, 5 тысяч километров дорог, в том числе ответвления от Мурманской железной дороги. Кстати, он первым предложил электрифицировать железную дорогу.  Кроме этого, видел необходимость  ловить рыбу в Белом море и продавать ее по всему миру. Он предложил осваивать богатый различными минералами Шпицберген, т.е. осваивать богатства края, и не только его.


–  Интересно, кем же был Эдвард Гюллинг ?
Михаил Данков: – Доктором философии, профессор-доцентом Александровского университета в Гельсингфорсе, нынешнем Хельсинки. Он занимался, как мы теперь скажем, экономическим менеджментом.


Михаил   Гольденберг: – Человек очень образованный, он  знал иностранные языки, Шиллера читал в подлиннике, писал стихи. Один любопытный штрих:  в архивах сохранились четыре его  письма  жене.   В них – рецензия на  ее стихи.  Вот такие взаимоотношения были в их семье.  Когда в 1920 году через несколько месяцев жизни в Петрозаводске он пишет жене, которая собирается приехать к нему,  письмо, то советует:  «на первое время захвати продукты, которые ты любишь. Здесь все немножко не так». В это время  в городе голод, хлебный  бунт. Некий  красноармеец пишет в ревком письмо, вымаливая у Гюллинга  хотя бы кусок мыла, ибо "от вшей спасу нет".  Но жену Эдвард не пугает. Пишет ей аккуратно:приезжай, но знай, что тут немного не так.


- А как же с его фантастическими  планами?
Михаил Гольденберг: –  Многое осталось нереализованным и по сей день, но все же Эдварду Гюллингу удалось сделать много. Карельская трудовая коммуна просуществовала 3 года, но он у  власти  был 15 лет.  8 июня  1920 года было подписано постановление ВЦИК о создании Карельской Трудовой Коммуны, 1-3 июля состоялся первый Всекарельский съезд, который утвердил это решение. На этом съезде Гюллинг произнес речь как будущий руководитель коммуны, кстати, говорил он по-фински, хотя в детстве, в гимназии, изучал русский язык. Но на съезде  его речь переводил  Густав Ровио. Все материалы съезда сохранились, они находятся  в Национальном архиве РК.


В  двадцатых годах Гюллинг  не только  хорошо освоил русский язык, но и  успешно осуществил НЭП: разруха преодолена, рынок наполнен. В 1925 году магазины, в принципе, не отличались от дореволюционных.


 Г. Фогелер. Биржа лесопильного завода в Соломенном. Из архива КГКМ

На территории Карелии были построены первая Кондопожская ГЭС и вслед за ней первый целлюлозно-бумажный комбинат в Кондопоге. Первую бумагоделательную машину  для него Эдвард Гюллинг привез из Берлина.
Огромное внимание он уделил коммуникациям: при нем появились автомобильные дороги, автомобильный транспорт, в 1927 году в Петрозаводске стал курсировать городской автобус,  до Ленинграда курсировал экспресс, было и воздушное сообщение. Телефонизацией  республика  тоже была обязана ему, а в ноябре 1926 года Карелия была радиофицирована, состоялись  первые радиосеансы.


Трудно переоценить его вклад в культуру и науку. В 1928 году он подписал указ о создании Государственного музея, который расположился  в здании правительства. Каждое утро глава правительства  проходил по залам музея, интересовался экспонатами.  Он назначил директором  Степана Андреевича Макарьева, интересного ученого, организатора. Его замом стал Александр Линевский. Он тогда еще учился в Ленинграде, но приезжал в Петрозаводск на стажировки, работал в музее.


В 1931 году  на базе минералогической коллекции музея было создано Карельское  отделение Академии наук РСФСР. Его президентом стал руководитель республики Эдвард Гюллинг, что по сей день является беспрецедентным фактом.


Михаил Данков: – В отдаленном от центра крае было трудно с кадрами, поэтому в 1931 году  в Петрозаводске   был открыт педагогический институт.   Тогдашний руководитель края имел большой авторитет в мире. Судите сами, к нему приезжал датский журналист и писатель Мартин Андерсен-Нексе. Он пригласил из Берлина художника-графика  Генриха Фогелера и попросил запечатлеть Карелию. У нас в музее хранятся 96 работ этого художника – своеобразная художественная летопись 30-х годов.  Благодаря  авторитету Эдварда Гюллинга в Канаде, Финляндии, США были созданы бюро по найму и тысячи финнов приехали в советскую Карелию. Это были мастеровые люди,   они привезли свои станки, инструменты. В музее, например, есть канадский топор для обрубки сучьев с двумя лезвиями. Действуя им как маятником, лесоруб одним движением срубал два сучка. С таким инструментом производительность  труда сразу выросла.


Г. Фогелер. Столовая в Вилге. Из архива КГКМ

Михаил Гольденберг: – Несколько лет назад Михаил Данков сделал интересную выставку «Взгляд из 20-х».  Я,  работая тогда со студентами, приводил их в музейи предлагал подумать,что могло бы быть в кабинете руководителя республики Эдварда Гюллинга. «Калевалу» называли практически все, ведь именно с его подачи в   1935 году было отпраздновано 100-летие первого издания  карело-финского эпоса.  Кстати, первое книжное издательство  в республике тоже появилось благодаря этому государственному деятелю  и празднику «Калевалы».


Западня
– И все-таки время Эдварда Гюллинга было непростым: если в двадцатые  годы - разруха и отсталость, то в тридцатые – раскулачивание,  культ личности  Сталина.  Как он, человек, воспитанный на уважении к частной собственности, отнесся к раскулачиванию крестьянства?


Михаил Гольденберг: – По сути в Карелии раскулачивать было некого. Бедняков здесь не было, ведь чтобы выжить на севере,  в хозяйстве должна быть хотя бы пара лошадей. Человек европейский, он, конечно, понимал, что происходит. Противостоять было невозможно, и он уехал в отпуск. Нет ни одного документа о раскулачивании, где была бы его подпись. 


–  А вообще, как он относился к тому, что происходило?
Михаил Гольденберг:  – В начале  он был одержим идеей, революционным романтизмом. Потом  погрузился в созидание, а во второй половине тридцатых годов понял, что оказался в западне.  Что он чувствовал, ясно говорит его взгляд на фотографии из  уголовного дела. Я таких глаз ни у кого не видел.


До 1935 года он оставался на посту  председателя Совета народных комиссаров Карельской Автономной Республики, но  чувствовал, что кольцо сжимается. В 1934 году   прогремело «Карельское дело», по которому было арестовано 500 человек.  В 1935 году Гюллинга  обвинили в буржуазном национализме  и из кресла руководителя республики переместили  на стул младшего научного сотрудника в Институт мировой экономики в Москве.  И это экономиста, который преобразовал дикий край.  Кстати, помог ему  устроиться на работу его одноклассник по гимназии  в Ювяскюле и друг детства Отто Вилле Куусинен. Но  Гюллинг понимал, что арест неизбежен, и два года он жил в его ожидании.


Его привезли в Петрозаводск «на следственный эксперимент» и здесь, уже немолодой, больной  человек, он признал свою вину. 12 июня 1938 года его казнили, а вот где похоронен человек, который ввел в название нашей республики слово «Карельская», неизвестно.


– Кажется, Гюллинг рано родился...
Михаил Данков: – Конечно, его талант очень пригодился бы во время перестройки. Ведь до него наш  край считался  «подстоличной  Сибирью»  и использовался как сырьевой придаток. Гюллинг же стал развивать экономику, производство. Сегодня, думаю, он продолжил бы эту работу и  сделал  ставку на туризм.


Г. Фогелер. На лесопильном заводе. Из архива КГКМ


Тектонический характер
Михаил Гольденберг: – У каждой территории есть свой характер. У Карелии – тектонический.  И хотя сейсмологическая обстановка спокойная, на территории республики есть 19 давно потухших вулканов. За 900 лет здесь было 30 войн.  Территория, на которой мы живем,  постоянно меняла  «фамилию» –  губерния, коммуна, республика автономная, союзная, снова автономная, Республика Карелия… Ее граница постоянно меняется: карта Олонецкой губернии совсем не похожа на карту сегодняшней РК.  В коридорах Белое море – Онего, Онего – Ладожское озеро, Ладожское озеро – Балтийское море  все время текут людские потоки. Тысячелетия назад сюда пришли финно-угры, в Х веке – новгородцы… За пять лет, с 1939 по 1944 год, население Северного Приладожья   четырежды приходило и уходило.   Так что же за народ  живет в Карелии?


Карельский, финский, русский, польский, немецкий?... Более 160  многообразий...


Эдвард Гюллинг,  изучая историю, прочувствовал Карелию не как отдельную точку, локальную территорию, а нечто большее в географическом и социальном плане. Она была названа Карельской Трудовой Коммуной, и с тех пор слово «Карельский» ни разу не выпало из названия края, но все национальные вопросы  были уравновешены. И  «ласточкиной слюной», которая держит гнездо, стала культура: приехал сюда –  изучай краеведение, обычаи людей, которые здесь живут. Кстати, самого Эдварда Отто Вильгельма Гюллинга  здесь стали звать  Эдуардом Александровичем...  


Мы все разные, но у нас общая историческая судьба  земли, на которой мы живем.  Территория и ее история  нас объединяют, а потому День республики, который празднуется в день создания Карельской Трудовой Коммуны,  настоящий праздник единения. И в этом его символ.

Обсудить
44454