Спросить не у кого

В эти дни 70 лет назад была прорвана блокада Ленинграда. Полностью она была снята лишь через год 27 января 1944 года. За два с половиной года от голода умерли 632 тысячи 253 ленинградца. Почти столько же сегодня живет на всей территории Карелии. Среди похороненных на Пискаревском кладбище моя прабабушка Матрена Михайловна и мой дедушка Василий Матвеевич Кулевы.

Выжившие родные не очень любили рассказывать о том времени – тяжело, лишь отдельные замечания, наблюдения складываются в картину выживания. Сегодня никого из них нет в живых, и мы, их дети, последние, кто слышал рассказы из первых уст.

Мы гуляем с моим любимым дядей Лешей по Питеру, и вдруг он показывает на магазинчик в полуподвале:
- Во время блокады тут выдавали хлеб по карточкам. 125 граммов на сутки. Он был с опилками… А очередь за ним начиналась вон за тем углом. И кроме хлеба не было ничего. Даже столярный клей ушел на «холодец».
- Знаешь, какие крепкие стены у этого дома, - говорила кока (кресная моей тети, которую с легкой руки тетушки так звали все). – Когда бомбы падали совсем близко, мы смотрели, как он качался.
- А в бомбоубежище не прятались?
- Сначала – да, а потом уже стало безразлично.

Когда в советских магазинах семидесятых появилась конина, мама сказала, что мясо старых лошадей не едят, оно сильно пахнет потом. Правда она ела, во время блокады. От голода она уже не вставала, когда ей принесли из института, где она училась, кусочек. Оказалось, что осколком убило старую институтскую клячу. Было решено раздать мясо студентам-отличникам… И голодные принесли голодной…

А потом ее эвакуировали по Дороге жизни вместе с институтом.
- Мне кажется, мы Валерию больше не увидим, - говорил тогда младший мамин брат.
И он ее не увидел, хотя вместе с родными тоже по «Дороге жизни» выбрался из блокадного города. Окреп немного, и его мобилизовали. Из армии пришла только одна его весточка, следующей стало сообщение «Пропал без вести».

Когда я приезжала на зимние каникулы в Ленинград, все время наблюдала одно и то же. Дяде Леше звонили, и он, уже пожилой человек, уходил на какие-то встречи. Ему был 41 год, когда началась война. Его, героя гражданской, на фронт не взяли, но его передовой стала постоянно простреливаемая, взрываемая бомбами «Дорога жизни», идущая от Шлиссельбурга по льду Ладожского озера. Он был призван содержать ее пригодной для проезда машин, вывозящих на «большую землю» ленинградцев.

Когда мои родные рассказывали о блокаде, я слушала, но не любопытничала, не расспрашивала о каких-то подробностях. Теперь хотелось бы узнать детали, что и составляют суть жизни, да спросить не у кого…