Не выпуская из рук

Я уже умела читать до того как пошла в школу. Меня научила бабушка, пока мы ехали на поезде в гости к моей тете. Несколько часов туда - столько же обратно и вот буковки складываются в слоги, а слоги - в слова. В моей памяти даже сохранилась первая самостоятельно прочитанная книжка. Цвет ее обложки был красно-коричневым, а содержание очень увлекательным: лисица всю дорогу обманывала бедного журавля.
Так, не выпуская книгу из рук, я и живу.
Сначала они были почти живыми существами, которые рассказывали невероятные истории. Потом стали старшими братьями, которые говорили о самом главном. Из чтения для себя книги постепенно стали чтением для других. На филфаке не все совпадало с моими вкусами и интересами.
Сейчас книга мой любовник. Я спешу на свидание с ней, чтобы провести пару часов наедине. Краду минуты у сна или обеда и чувствую себя несчастной, если не удалось провести вместе хотя бы несколько минут.
После захватывающей детективной истории, рожденной Стигом Ларсоном место в моем сердце заняла "Повесть о любви и тьме" Амоса Оза.
И как любой влюбленный говорит только о достоинствах предмета своего обожания, так и я привожу слова, которые меня восхитили.
"Я мог угадать его печаль: у отца было чувственное отношение к книгам. Он любил ощупывать их, перелистывать, гладить, обонять. Книги будили в нем вожделение, он не в силах был сдержать себя и тут же «распускал руки», даже если это были книги чужих людей. Правда, тогда книги были более сексуальными, чем теперь: было, что обонять, что погладить и пощупать. Были книги с золотым тиснением на кожаных переплетах, от них исходил особый аромат, прикосновение к этим шершавым переплетам вызывало в тебе дрожь — кожа к коже, словно прикоснулся ты к чему-то интимному и неведомому, к чему-то вызывающему легкий озноб и заставляющему трепетать твои пальцы. Были книжки с обложками из картона, обклеенного тканью, — запах клея был на удивление чувственным. У каждой книги был свой таинственный, возбуждающий аромат. Случалось иногда, что потрепанная ткань слегка отставала от картона, словно смело задранная юбка"