Пока продолжалось уголовное преследование и последовавший за этим судебный спектакль в отношение Максима Мазуровского, обвиненного в злоупотреблении должностными полномочиями во время подготовки первого молодежного форума «Гиперборея» на посту Председателя Госкомитета по делам молодежи, люди, лично знающие Максима и осведомленные о методах работы карельской системы КРИВОохранения и КРИВОсудия, на оправдательный приговор особо не надеялись.
Разумеется, решение суда вызывает возмущение общества, как минимум думающей его части. Особенно тех, кто связывает свою судьбу с Карелией и Россией. Тем более молодежи, участвовавшей в проектах Мазуровского. Основания приговора на корню разбили сомнения самых ярых скептиков, которые раньше допускали мысль о том, что Мазуровский действительно что-то нарушил. Думаю, теперь всем очевидно, что уголовное преследование с самого начала было полностью ангажировано и всего-навсего стало инструментом для расправы.
Принтер — под суд!
Кстати, об инструментах. Максиму впаяли 3 года условно с запретом занимать государственные должности за предоставление «государева» принтера в Госкомитете и якобы некие льготы и преимущества подрядчикам, участвовавшим в организации форума «Гиперборея».
В логику суда невозможно поверить. Злоупотребление выразилось в том, что сотрудники молодежного Госкомитета разрешили распечатать на рабочем принтере заявки для участия в конкурсных процедурах. Хоть ни один сотрудник этого не подтвердил, очевидно, что даже будь оно так, тут нет ничего противозаконного. Люди ежедневно приходят в госорганы и просят со своей флешки что-то распечатать, чтобы передать в этот же орган.
Злоупотреблением признано и то, что сотрудники Госкомитета по указанию Мазуровского оказывали содействие законным подрядчикам в организации форума «Гиперборея»: звонили экспертам, встречали гостей, работали на предоставленном оборудовании. Суд посчитал, что тем самым подрядчикам были предоставлены льготы. А разве могут ответственные чиновники работать по-другому? По такой логике на день города Петрозаводска администрация не может руководить уличными гуляниями, а питерские подрядчики сами должны все уразуметь и сделать.
Злым умыслом (мотивом преступления) признано желание создать видимость успешного руководителя с целью дальнейшего продвижения по службе. И это якобы злоупотребление нанесло существенный урон авторитету органов государственной власти. Смешно.
Удивляет, что сам принтер силовики в качестве соучастника «преступления» не додумались затащить в уголовное дело. Ведь были же в мировой юриспруденции прецеденты, когда море розгами высекли! Что ж принтер-то не наказали за участие в заговоре?
Всех несогласных — в стойло
Процесс над Мазуровским и обвинительный приговор — это лакмусовая бумажка состояния нашей системы правосудия и состояния нашего общества. По большому счету, это приговор всем нам — все еще верящим в Закон и Справедливость, все еще полагающим, что далеко не все в нашей жизни продается и покупается, и когда-то все будет хорошо и красиво. Не будет. А если и будет, то не в этой системе ценностей.
Нам в очередной раз просто плюнули в лицо, указав, кто в нашей республике хозяин, кто тут решает, кого на щите вносить во власть, а кого сбрасывать в грязь, под копыта иноземной орды, триумфально въезжающей в наши города и села. Выходит, мы — просто быдло, с которым не обязательно считаться, которое можно загнать в резервацию, заткнуть рот и поставить в стойло. Для нас правосудия нет. Как нет многого другого: права избирать и быть избранным, права говорить, участвовать, принимать решения – жить так, как мы считаем нужным. У нас есть только право быть на обочине их праздника жизни. В качестве их подчеркнутого величия и нашего подчеркнутого ничтожества.
Наголову разбитые защитой и свидетелями обвинения, фальсифицированные доказательства, появление анонимных свидетелей, явно ангажированный лейтмотив всего уголовного процесса в отношение Максима и Елены – очевидные, казалось бы, вещи, суд в упор не увидел. И здравый смысл не возобладал в умах сильных мирка сего.
Система бригадного подряда, основанная на принципе: заказ — деньги — дело — приговор, сбоя не дала. В этом театре абсурда каждый актер до конца отработал свою оплаченную роль. Потому что ставка очень высока — на скамью подсудимых затащили Мазуровского — одного из последних карельских могикан, которые еще борются за себя и свою землю.
С привнесенными в Карелию методами управления властей, мы подошли к опасной черте, где интересы политики пересекаются с интересами правосудия. Где все имеет цену и рыночную стоимость. Где любой вопрос можно решить опираясь не на законы, не на Конституцию и даже не на идеологию, а на тупую силу, деньги и бесконтрольную власть. И самое-то страшное состоит в том, что от нас, то есть от быдла, этого уже не скрывают. Работают явно, с цинизмом и какой-то маниакальной извращенностью.
За себя и за того парня
Наверное, я пока не отношусь к тем беззубым журналистам, которые молчат, засунув языки в известные (и даже не свои) места, и мое жизненное пространство не ограниченно одним диваном, коль скоро, на свой страх и риск, я взялся писать об этом. И пишу я не только потому, что хорошо знаю Максима и дружен с ним, но и потому, что хорошо понимаю: сейчас он борется не только за себя, свое имя и свои проекты. Он борется и за меня, за мое право говорить и писать в моей Карелии то, что я думаю. И за право Васьки Пупкина, который, прихлебывая чаек с баранками, лежит сейчас на своем диване, мечтая о хорошей жизни. И за права многих, молчаливо стоящих в стороне. Потому что я знаю, чем это закончится: сегодня они разделаются с Максимом, а завтра они придут за мной. А когда они придут за Васькой Пупкиным, вокруг уже никого не останется. Я знаю. Я помню. Мы это уже проходили. И мой дед, расстрелянный в 1938 в Сандармохе — отнюдь не случайная жертва режима, а результат системной работы силовой машины правосудия, перед которой, как в 1938, сегодня поставлены схожие задачи.
Смысл и суть приговора, вынесенного Максиму и Елене понятен. И ключевую роль в этом приговоре играет даже не условный срок в три года, а оглашенное судом ПОДАВЛЕНИЕ ПРАВА занимать государственные должности. Ведь именно этого добивалась Система! Главное — убрать подальше и поглубже с политической арены Карелии активных и деятельных вроде Максима Мазуровского и иже с ним! Убрать и прекратить! Лишить даже права хоть как-то влиять на все то, что происходит в родном городе и республике. Кто будет слушать уголовника и считаться с его мнением? Да и много ли он на свою-то голову наговорит, когда приговор вступит в законную силу? Ведь «условка» — это еще и целый перечень, что нельзя, что не очень-то можно, а на что ты ПРАВ, опять же, не имеешь. Шаг влево-вправо, прыжок на месте и неосторожное слово могут превратить условный срок в реальный.
Есть женщины в наших селеньях!
Понятно и то, что на месте Елены Шаглиной — «подельницы» Максима Мазуровского — могла быть другая Елена, Валентина, Надежда… Она, делая хорошее дело («Воздух» и «Гиперборея»), просто попала «под раздачу». Это модно нынче в карельской системе правосудия: нужна связка, нужен сговор (или заговор), нужна пара. Желательно такая: мужчина — главный обвиняемый, а женщина — соучастник. Уже отработана связка Собинский — Патенко, недавно развалилась связка Бойнич – Полирова. Решающее значение имеет «слабое звено» в теории следствия — женщина, через давление на которую правоохранители пытаются повлиять на весь уголовный процесс.
И стойкость карельских женщин вдохновляет! Ни Елена Шаглина, ни Ванда Патенко, ни Лариса Полирова не пошли на сделку со своей совестью, разрушив тем самым, радужные следственные планы. Они предпочли быть наказанными системой, чем опуститься до предательства. И за это перед такими женщинами следует нам, мужикам, снимать шляпы. А мы ведь по сути своей — воины, мы должны драться и доказывать свою правоту и отстаивать права свои и чужие, тем более когда система начинает перемалывать в своих жерновах женщин.
Впрочем, благородство души, честь, порядочность и справедливость — это совсем не те понятия, которые фигурируют в правовом пространстве Карелии. Мы живем в эпоху, когда все понятия замещены одним — деньгами. И маленькие винтики системы денежных отношений и ценностей — следователи, прокуроры, судьи, делают свою оплаченную работу просто ради денег. И так будет всегда. Один раз назвавшись винтиком и назначив цену за свою продажную душу, человек уже не будет человеком. Он будет товаром, как на панели.
Судебная заточка
В том, что Максим и дальше будет бороться за свои права у меня лично сомнений нет, как нет сомнений в том, что в конечном итоге он будет полностью оправдан. При всей алчности и жадности системы, она с трудом проглатывает и переваривает тех, кто с ней сражается. Недавние примеры этому дела на врача Гапковскую, предпринимателей из Саны, мэра Заяца и другие провалы системы. В ней много ресурсов, но мало жизнестойкости, потому что такая система эта построена не на интеллекте и моральных принципах, но на грубой силе, глупости и вере в то, что против лома нет приема.
Нас, таких как Максим Мазуровский, не вписывающихся в привезенную в Карелию «систему ценностей» на самом деле, много. Нам сегодня нужно-то немного: понять и принять тот факт, что мы этой системе неугодны, нас она будет давить и уничтожать, доводить до состояния «быть». И противостоять этому поодиночке мы не сможем — нас переловят и передушат как слепых котят и всех поодиночке отправят на обочину своей сытой и устроенной жизни. Даже если мы дружно будем молчать и соглашательски кивать головой, в конце концов, мы все попадем «под раздачу». Сегодня запретили нецензурно ругаться в СМИ, завтра запретят просто выступать, а послезавтра запретят СМИ, как потенциальный источник нарушения общественного спокойствия. Дамоклов меч правосудия сегодня превращается в воровскую заточку, готовую вонзиться в бок любого инакомыслия.