01 февраля 2013, 14:44

«Мы тоже уйдем в легенды»...

<p>В год 70-летия прорыва ленинградской блокады пережившие ее жители Петрозаводска вспоминают, как это было</p>


Песня о Родине трогательно звучит в одном из помещений общественной организации жителей блокадного Ленинграда — репетирует хор «Невская волна». Вот уже сколько лет общественная организация ютится в полуподвальном помещении старенького деревянного  жилого дома №2 по Закаменскому переулку в Петрозаводске — здесь блокадники встречаются, обсуждают свои дела и планы, принимают гостей, проводят концерты и лекции. 

Общественная организация «Жители блокадного Ленинграда» была образована в столице Карелии 20 лет назад. В нее входит очень много людей — врачи,  артисты, педагоги, художники, музыканты, каждый из этих людей — легенда, за плечами у каждого — горькое военное детство или юность. Но несмотря на жизненные трудности, некоторым уже перевалило за 90 - в числе них петрозаводчане Николай Иванович Фомин, Михаил Алексеевич Боденов, Серафима Николаевна Михайлова... А за тех, кого сегодня уже нет в живых, в организацию вступают дети. К примеру, Татьяна Петрвна Зотикова — дочь Фаины Царевой — лейтенанта медицинской службы, защитницы Ленинграда...

Люсю крестили дважды

Люсю Васильеву (Алексееву) в войну крестили дважды – сначала бабушка, когда отправляла ее в Ленинград, к маме. Потом мама, уже в осажденном Ленинграде, когда их истерзанные жизни уже висели на волоске. Это девочку и спасло.

В 41-ом году Люсе было всего 5 лет, но детская память в деталях сохранила то, что теперь никогда не забыть. Как прятались от смертельных снарядов в придорожном лесу, когда по железной дороге добирались из городка в Калининской области, от бабушки, в Ленинград. Возвращались после бомбежки – вагоны их состава занимались жарким пламенем.

Как круглые сутки без дневного света и воздуха лежали на железных кроватях – ногами к печке - и рисовали немецкие самолеты и танки, и то, как наши их подбивают: детский сад находился глубоко под землей, в бомбоубежище. Как потом в последней колонне на полуторке выбирались по Ладоге из осажденного Ленинграда на другой берег: только почувствовали под собой землю – опять обстрел...

Как только вырвались обратно к бабушке из блокады, в калининский Кувшиново, 29-летняя мама сразу слегла и умерла.
В 46-ом году у Люси не стало отца. До 18 лет ее воспитывали родственники, до тех пор, пока Люся не уехала учиться в Ленинград. Закончила вуз, вместе с мужем она приехала жить в Петрозаводск. До самого выхода на пенсию работала экономистом на «Петрозаводскмаше». Воспоминания о войне  - самое страшное в ее жизни.

Холодец  из  ремня

В начале войны Алина Мартинен (Веселова) с мамой, папой, бабушкой, дедушкой и двумя близнецами-братьями жили в Сестрорецке. Эвакуироваться семья не успела, и все вместе уехали к родственникам в Ленинград. Алине было 7, братьям – по 4 года.

В студеную зиму 8 человек ютились в крошечной комнатушке. Печку топили только когда готовили еду, а еда была никакая, блокадная.

- Дядя мой был столяром. Он замачивал, а потом и варил кожаный ремень вместе со столярным клеем – получался холодец, - вспоминает Алина Яковлевна. – Хлеб делили на всех строго по норме, и мы, полуголодные дети, всегда следили за мамой, чтобы она тоже ела. Мама у нас была главной добытчицей. Утром уходила на поиски еды – возвращалась домой без пуговиц на пальто: пуговицы оставались в очередях, где локтями работали мужчины.

Голод и страдания делали свое черное дело: в феврале от дистрофии умерла бабушка Алины, в июне – брат Адик, один из двоих близняшек, который в свои четыре года так переживал, что носит одно с Гитлером имя…

После войны Алина закончила в Ленинграде Первый Медицинский институт. После его окончания приехала в Карелию, много лет работала врачом-гинекологом, в том числе и главным врачом родильного дома №1 Петрозаводска.

От смерти спасли  хлебные  каташки

Войну Евгения Вячеславовна Ермакова хочет забыть, но не может. И каждый раз, вспоминая все новый эпизод своего блокадного детства, предупреждает: «Я вам сейчас страшное расскажу...».

- Уж очень жутко было мне, 12-летней девочке, в блокадном Ленинграде, - вспоминает она. – Голод испытывал людей. 8 сентября 41-го, когда кольцо вокруг Ленинграда замкнулось, резко понизились пайки, да, и с карточкой хлеб еще найти надо было! На поиски еды мы, шестеро детей из нашего дома, отправлялись всегда вместе: по отдельности или карточки отберут, или убьют.

В декабре 41-го Женя, обессилев, слегла: онемели руки, ноги от отеков были, как тумбы. В полузабытье она услышала, как мама говорит ее сестрам: «Женя сегодня умрет, наверное, я от вашего хлеба отрежу по кусочку – пусть она поест перед смертью».

Этот хлеб и мамины молитвы Женю и спасли. Верной смерти в блокаду избежали и остальные пятеро ее товарищей по дому, с которыми они вместе добывали пропитание в блокадном Ленинграде. Правда, однажды все они были на волоске от смерти. От бомбежки шестеро детей, как обычно, спрятались под арку жилого дома.  Дом разрушило бомбой – дети оказались под завалом из кирпича и арматуры. Сколько они провели в этой западне, Евгения Вячеславовна сейчас и не скажет. А вот жуткие ощущения остались до сих пор:

- Там, под завалом, очень не хватало воздуха. Я и сейчас иногда просыпаюсь ночью, и начинаю воздух хватать ртом, чувство, как в детстве – задыхаюсь…
Евгения Вячеславовна давно уже на пенсии. После окончания института работала на железной дороге. Ленинградцев, по ее словам, она «по запаху» чувствует - немыслимые испытания выпали на долю жителей города на Неве...

В рубашке родилась

Вера Александровна Ермакова (Васильева) родилась через месяц после начала войны и, что называется, в рубашке. В тот день, 18 июля 1941 года, Васильевский остров, где находился родильный дом  имени Видемана, попал под ожесточенную бомбардировку. Бомба попала в роддом и разрушила крыло здания, где находились палаты новорожденных. Ударная волна выбросила Веру на ветку тополя, росшего под окном родильного дома – это и спасло ей жизнь. Почти все остальные детки погибли, только что родившись на свет...

О своем чудесном спасении девочка потом узнала от своей мамы. Мама Вере рассказала и о том, что после этого новорожденная много месяцев, до первых заморозков, пролежала в траншее. Нину Тимофеевну направили рыть окопы, дочурку она боялась оставлять дома одну и брала ее с собой: устроит ее на дно траншеи, а сама роет...

Как ни было трудно, Вера с мамой выжили в блокаду, а отец девочки погиб на фронте.

Вера Александровна Ермакова только год назад ушла на заслуженный отдых. Всю жизнь она проработала учителем начальных классов, и уже много лет возглавляет в Петрозаводске общественную организацию жителей блокадного Ленинграда.

- За каждым членом нашей организации стоит удивительная, большая и очень трудная жизнь. Несмотря на нездоровье и возраст, многие продолжают вести активный образ жизни, помогают детям и внукам, поют в хоре, занимаются скандинавской ходьбой, - подытоживает она.

Ольга Миммиева's picture
Автор:

Будучи студенткой историко-филологического факультета ПетрГУ романтику искала в стройотрядах. Ее всегда привлекали люди со стержнем, сильные, без двойного дна. Любимая тема – человек в особой жизненной ситуации. Будь то прыгнувший с парашютом незрячий поэт или повар, отправившийся готовить отбивные на Северный полюс. Мечтает, чтобы у читателей после знакомства с такими людьми вырастали крылья. 

Обсудить
7489