В Сегеже подростки убили 15-летнего Влада Румянцева. Не случайно, не в пылу драки. Это было именно убийство. Жестокое и хладнокровное. Тело мальчика было найдено в лесу с многочисленными ножевыми ранениями. В прессе уже много говорилось о несовершенстве системы образования и ее управления, о пагубном влиянии улицы и прочих аспектах. Мы же задались несколько иным вопросом — а могла ли школа предотвратить подобные вещи? С этим вопросом мы обратились в учителю истории Державинского лицея Максиму Иванову.
— Максим Викторович, о чем в первую очередь вы подумали, когда узнали о трагедии в Сегеже?
— Подумал о том, что это может стать тенденцией. Недавно подобные события произошли в Москве, теперь у нас в республике. Учитывая небольшой промежуток времени, подумал, как бы это не стало частой новостью. Это такая первая мысль. Ну а потом уже почувствовал ужас от того, что в столь юном возрасте можно совершить такое жестокое преступление. Очень сложно воспринимать эту информацию и как человеку, и как отцу, и как учителю.
— Вы каждый день общаетесь с детьми. Детская жестокость — это реалия только нашего времени?
— Я не думаю, что это данность только сегодняшнего дня. Потому что и 15 и 30 лет назад проявление жестокости и рукоприкладство имело место быть. Может быть, об этом в меньшей степени знали, потому что информационные технологии не так были развиты, и некоторые вещи старались не афишировать. Сейчас это невозможно. Любая подобная ситуация вызывает общественный резонанс. Но особенно пугает проявление безразличия. Или наоборот, получение удовольствия от проявления жестокости. Интернет напичкан роликами, где кто-то дерется. При этом остальные не разнимают, а снимают на телефон, чтобы потом выложить у себя в социальной сети. Это данность нашего времени, когда кто-то хочет себя прославить тем, что заснял.
— Откуда это в детях берется?
— Дети разные. Есть замечательные, умные, воспитанные. Есть хулиганы. Есть сложные, к которым надо очень внимательно относиться. Но такие дети были всегда. Здесь много факторов влияет: окружающая среда, семья, фактор двора. И даже фактор информационный. На них сегодня обрушивается информационный поток, дети не всегда с ним могут справиться.
— А как влияет школа?
— Сложно однозначно ответить. Школа должна быть некой комфортной средой, где ребенок должен получить то, что не получает дома. Школа должна стать для него вторым комфортным домом, где бы он чувствовал себя спокойно. В идеале, школа, конечно, должна предотвращать подобные вещи. Но создать этот комфорт в школе не всегда получается. И тут мы имеем дело с неким стереотипом. Мы сейчас пришли к тому, что школа необходима для одной вещи — сдача ЕГЭ. Я сдам хорошо, поступлю, у меня все будет хорошо. Это давление общества, СМИ, родителей и учителей. Погоня за результатом порождает агрессию. И когда ребенок вдруг понимает, что не поступит, у него логика очень простая: «Я не поступлю — я никто. Я не поступлю — я буду мести двор (а мести двор никто не хочет)». Человек начинает не чувствовать ценности образования в целом. Школа должна заниматься многими вопросами, в том числе и подготовкой к экзамену. Но это не главное. А у нас это ставится во главу угла. Не развитие человека, не развитие его качеств и творческих способностей (хотя это тоже имеет место быть), а подготовка к ЕГЭ. Вот в такой ситуации мы живем. Но школа тут не виновата. Эти условия создает общественная среда.
— В таких условиях может ли школа предотвратить подобные вещи?
— К сожалению, школа, может, и рада бы эти вещи предотвращать. Но не получается. Помимо учителей, в школе должен работать целый ряд специалистов: психологов, социальных педагогов, которые должны решать и отслеживать конфликтные ситуации, стараться их предотвратить. А мы, к сожалению, в результате оптимизации пришли к тому , что если в школе есть хотя бы ОДИН психолог, то это уже хорошо! Но что может один психолог на тысячу учеников?
Что касается учителя, то если у него нагрузка 25-30 часов, постоянные проверки плюс какие-то еще обязательства, то в этом потоке бывает очень сложно заметить или увидеть что-то неладное. Поэтому сказать тут о том, могла ли школа предотвратить— очень тяжело.
— К чему в итоге мы можем прийти?
— Здесь проблема более глобальная. После распада СССР не сложилась система ценностей. Чтобы ее создать, нужно время. В сегодняшнем мире все быстро меняется. Поэтому для этой системы нужен какой-то стержень. Но какой? Сейчас в обществе нет фундамента, на который мы могли бы опереться. Вот когда этот стержень появится, станет значительно легче. И тогда только будет возможно предотвратить подобные события. Вполне возможно, что их число будет меньше. Именно над этим должна работать школа, чтобы появилась эта ценностная установка.