Уголовное дело против экс-министров сельского хозяйства Владимира Собинского и Ванды Патенко, возбужденное пять лет назад и завершившееся обвинительным приговором в суде первой инстанции, выявило массу нарушений и даже правонарушений, совершенных следственной бригадой в ходе расследования. Однако, не смотря на это, суд склонился к обвинительному приговору, по сути проигнорировав совершенное следствием противоправные действия.
Об этом и о многом другом, наша сегодняшняя беседа с бывшим министром сельского хозяйства Вандой Феликсовной ПАТЕНКО:
— Ванда Феликсовна, Вы считаете, что, так называемое, «форелевое дело» носит заказной характер?
— Да, конечно, я открыто об этом говорила и говорю. Более того, это подтверждено документально, и все документальные свидетельства и доказательства были представлены Петрозаводскому городскому суду. Другое дело — как суд отнесся к этим доказательствам.
— Раз дело заказное. следовательно, у него есть и заказчик. Вы его знаете, вы готовы сегодня назвать его?
— Да, заказчики тоже известны. Один из них — это питерская фирма «Рокфор», руководители которой еще в 2007 году обратилась в антимонопольный комитет с жалобой на то, что Минсельхоз РК не согласовал для нее объемы в 1800 тонн форели (а это фактическая форелеводческая экспансия во все заливы Ладожского озера, находящиеся на территории Лахденпохского района — прим. корр.). Имея «на борту» уставной капитал в 10 тысяч рублей «Рокфор» едва ли мог рассчитывать на то, что ему широким жестом отвалят всю акваторию района. К тому же, в это время, именно в этой акватории проводились экологические исследования и до их окончания мы не имели права согласовывать участки для кого бы то ни было. Мы сообщили об этом «Рокфору» и выразили готовность вернуться к этому вопросу после экспертизы, что практически произошло сразу после окончания исследований в январе 2007 г. ООО «Рокфор» был допущен на рынок форелеводства с объемом производства 600 тонн, что подтверждено документально в деле.
Но, тем не менее, антимонопольный комитет принял незаконное решение в пользу «Рокфора». Мы, в свою очередь, обратились в арбитражный суд. В ходе судебных слушаний выяснились интересные детали: на всех заседаниях (а их было пять) присутствовали сотрудники ОБЭП МВД РК. Обращает на себя внимание и тот факт, что в ходе последнего слушания, а оно было в июле 2008 года, судья безо всяких на то причин отказалась выносить решение, а уже 7 августа в Министерство сельского хозяйство ворвались 35 сотрудников полиции. Выставили всех сотрудников в коридоры и учинили в нем «маски-шоу» с восьмичасовым обыском. А решение карельского арбитража выносится уже неделей позже и не в нашу пользу.
Мы подали апелляцию в 13-ый арбитражный суд г. Санкт-Петербурга и в ноябре выиграли этот суд. 13-ый арбитражный суд полностью отменил решения как антимонопольного комитета, так и арбитражного суда Карелии. Северо-Западный арбитражный суд в мае 2009 года, а в сентябре 2009 г. — и Высший арбитражный суд РФ подтвердили решение. Но это не помешало той же фирме «Рокфор» с той же жалобой стать потерпевшей стороной уголовного дела. И опять же, петрозаводский городской суд придумал ряд правовых «приемов», чтобы проигнорировать решение своих коллег из арбитража.
— Ванда Феликсовна, ходят упорные слухи о фальшивках в «форелевом деле», которые всплыли на суде?
— Фальсификации имели место быть и не в единственном числе. Речь идет, например, о фальсификации подписи одного из участников процесса. А именно — Максима Акуловича, жителя Санкт-Петербурга, одного из руководителей и учредителей фирмы «Рыба Ладоги». В деле имеются заявление и доверенность, якобы, им подписанные.
Когда Акулович приехал на заседание суда, выяснилось, что он ничего не знает о том, что, по версии следствия, фирма «Рыба Ладоги» является потерпевшей, и никаких заявлений и доверенность не подписывал. Судом была назначена почерковедческая экспертиза, которая доказала, что подпись в заявлении действительно не Акуловича, а заявление является фальсификацией. Странно, но к факту подделки и фальсификации доказательств со стороны следствия суд остался полностью равнодушным.
Были в суде и еще несколько человек, проходившие по линии следствия и обвинения, как потерпевшие. Предприниматель Павлов из Лахденпохского района пострадавшим, однако, себя не счел, как не считает себя таковым и господин Захаров из Кондопожского района, о чем оба заявили в суде.
Мне абсолютно понятно, что я помешала рейдерскому захвату форелеводческой отрасли в Карелии
— В ходе пятилетнего уголовного преследования Вы ощущали на себе давление со стороны правоохранительных органов?
— Давление на меня, да и на других участников процесса со стороны следствия было просто беспрецедентным. Прокурор Д.А.Маклаков пытался меня незаконно отстранить от должности с намерением ареста, а в последующем вместе с судьей петрозаводского городского суда Егоровой и следователем МВД Кротиковой — в отсутствие меня и адвоката — отстранили, что признано Президиумом Верховного суда Карелии незаконным. Особо в давлении на меня усердствовали начальник отдела следственного управления МВД Елисеев, ныне отправленный на пенсию, и следователь Дементьев. Елисеев на меня ногами топал, кричал, требуя признательных показании, а Дементьев все время убеждал, что наша система правосудия имеет обвинительный уклон и лучше будет, если я буду сотрудничать и оговорю тех, кого он укажет. Это будет «вознаграждено» минимальным наказанием. В кафе на переговоры меня вызывал сотрудник ОБЭП МВД Карелии. Мне предлагалось оклеветать Собинского, а также — зайти с диктофоном к премьер-министру П.В.Чернову.
В грубой форме на допрос прямо с работы вызывали моего сына, пытались установить подслушивающее устройство в помещении Министерства сельского хозяйства, следствие постоянно оказывало давление и угрожало свидетелям по делу.
Кроме того, на меня все время давил господин С.В.Прожига, руководитель СЗ территориального управления Госкомрыболовства, который прозрачно намекал, что если я буду сговорчивой, то вопрос с уголовным преследованием тоже можно будет решить.
— Вы полагаете, что имел место сговор группы лиц для выполнения вполне конкретной задачи?
— Я уже в 2007 году расценила письмо в мой адрес тогдашнего и.о.первого заместителя министра МВД Карелии М.И.Закомалдина, как циничный, откровенно незаконный «наезд». Закомалдин в этом письме требовал от меня, чтобы я, как министр сельского хозяйства, исключила из национального проекта ЗАО «Кала-Ранта», которое к тому времени находилось в судебных тяжбах с ООО «Концерн «Океанприбор». В суде я прямо заявила, что это и есть настоящая коррупция в чистом виде — сращивание криминального бизнеса с МВД Карелии.
От меня требовали принятия противозаконных решений, но я категорически отказалась это делать.
— Что еще Вас удивило в ходе судебных процессов?
— Просто вопиющая некомпетентность следствия и обвинения. Впрочем, о чем говорить, если сторона обвинения не чувствует разницы между понятиями рыболовство и рыбоводство, товарным и промышленным рыбоводством, и склонно считать, что министерство сельского хозяйства, создавая новую отрасль, присвоило себе чужие полномочия, хотя эти самые полномочия на тот момент не принадлежали кому бы то ни было, у кого можно было бы их отнять и присвоить. А то, что мы работали в соответствии со своими полномочиями и они у нас были, никто видеть и слышать не хочет. Характерно, что обвинение всякий раз толкует единые для всех законы исключительно в свою пользу. Не вдаваясь не только в подробности, но и в элементарное изучение этих законов. Что же, когда к амбициям представителей правоохранительных органов, ведущих громкие дела, примешивается вопиющая некомпетентность, экспертная безграмотность да еще и умышленный обман — иного результата ожидать не приходится.
— Ванда Феликсовна, Вы намерены до конца доказывать свою невиновность?
— Да, ведь дело против меня и Собинского сшито белыми нитками, что уже неоднократно нашло подтверждение в суде. Обвинительный приговор, основанный на столь некачественном и фальсифицированном следствии, является не только прямым вызовом общественности, но и тревожным сигналом о том, что система уже не просто сбоит, но и становится опасной для общества. Я обратилась с кассационной жалобой в Верховный суд Карелии, если надо будет — пойду и дальше. На это у меня хватит и сил, и терпения. Те же правоохранители мне говорят — дескать, ерунда, — через полгода снимем с тебя судимость за хорошее поведение — и дело с концом… Но для меня важно не это! Хоть год, хоть месяц, хоть один день. Для меня важно, что я невиновна и преступлений не совершала. Напротив — я честно работала на благо республики, честно выполняла свой долг и убеждена, что все обвинения сфальсифицированы. И всеми законными способами я буду доказывать свою невиновность. Я работала честно и открыто, и точно так же я хочу смотреть людям в глаза.
— Ванда Феликсовна, спасибо Вам за интервью и успехов в Вашей борьбе!