Как все начиналось
Где-то в 70-х годах прошлого столетия на всем побережье Приладожья и дальше на север в сторону Суоярви прошли геологические экспедиции. Геологи были скупы с местным населением: тогда выдавать секреты Родины было не принято. И лишь случайно, мимоходом проговаривалось: рано или поздно добыча будет. И добавлялось непонятное, но на клеточном уровне страшное слово «радиация». Уезжать надо, как добыча начнется, — говорили мастера камня.
Середина «нулевых»
Где-то в недрах карельского правительства разворачивается бойкая торговля (?) оформление (?) разбазаривание (?) или как еще назвать — не знаю — лицензий на открытие карьеров по производству щебня. Именно тогда пойдут нехорошие слухи про скромного, почти лысого чиновника с бородкой по фамилии Панов. Злые языки будут говорить, что ни один серьезный вопрос не решается без того, чтобы не «занести» Панову. Наверное, врали, конечно же. Позже громыхнет «дело о 46-ти миллионах», сдувшееся в процессе расследования более чем в 4 раза. Панов сядет и к настоящему времени выйдет. Его сделают мальчиком, ответившим за всех.
По Лахденпохскому району карьерная тема ударила больно и наотмашь. Первой ласточкой стал Павел Мурашкин с его карьером в Алхо. Еще на стыке 2003-04 годов тогдашний мэр Максимов расписывал в районной газете прелести нового производства. «Миллиардные вложения, евро-евро-евро, передовое производство, все минуя правительство, все сам, только сам», — в такой тональности об этом проекте писала прикормленная журналистка какого-то издания в Санкт-Петербурге.
Знание о том, что лицензии на карьеры выдаются в карельском правительстве, придет массово к гражданам через несколько лет. А пока гремят первые взрывы, вылетают стекла, мутнеет вода в местных колодцах. Звучит первый звоночек: обещанные местным сотни рабочих мест на деле оказываются полным пшиком. Мужчин берут в охрану, а женщин — в офис. На основных рабочих местах трудятся приезжие из других регионов, обладающие узкой горной специализацией. Местных, к тому же, еще частенько кидают на зарплату, приняв на работу, увольняют через два-три месяца, говоря открыто: «за воротами десятки таких как ты стоят». Уволенные отчаянно бузят и пытаются качать права. Ничего не выходит: у местных нет нужных знаний.
Максимов до последнего держит оборону, а когда уже такой возможности нет, — оппозиция его публично разоблачает, — обвиняет во всех грехах правительство Карелии и давнего своего противника, Главу республики Катанандова. А в кругу соратников неоднократно говорит: надо бы побыстрей все эти скалы продать. Безусловно, о лицензиях он знал, и без его подписи они бы не состоялись.
Наступает лето 2007 года
Вдруг все разом узнают, что в районе выдано какое-то невообразимое количество лицензий, то ли 20, то ли 40, а может и 50. Начинается бурная политическая движуха. Мы неожиданно осознаем, что мир вокруг уже другой, а на пороге района — питерско-московский карьерный бизнес. Гремят первые слушания. Иногда может доходить до открытого рукоприкладства. Появляются невиданные ранее технологии политической борьбы: голосующих возят на автобусах, цвет районного бизнеса может массово сорваться из города в поселки, появляется почти профессия сборщика подписей. В скучной жизни вдруг запахло зрелищами, а для некоторых — еще и хлебом, то есть — деньгами.
Кризис 2008 года
Он серьезно осадил денежную пену карьерного бизнеса. Закрыт мурашкинский карьер в Алхо: не выдержал, не дал хозяину нужной прибыли. Из десятков лицензий реально подошли к работе лишь пять карьеров. Спустя несколько лет, во втором десятилетии 21 века некоторые карьерщики приступают к вскрытию горной массы — непосредственной работе своих проектов.
И тут выясняется чудовищный пласт проблем организационного характера. С момента начала карьерного бума на уровне оформления документов прошло 7-8 лет, а республика к карьерному бизнесу совершенно не готова. Не готовы образовательные учреждения. Профессиональное училище в Лахденпохья не перепрофилировано под подготовку горных рабочих, водителей большегрузов, взрывников, техников. Дороги не готовы принять на себя большой объем перевозок, не готова и другая сопутствующая инфраструктура. Нет ничего для бизнеса. И нет ничего для местных жителей, желающих трудиться в карьерах. Понятно, что Сергей Леонидович в свое время организовал только оформление лицензий. Где теперь мы, и где он? Он теперь на почетной пенсионной должности сенатора в Москве, а нам на месте разбираться. Кстати, интернет пестрит многочисленными заявлениями Катанандова о недопустимости появления в Приладожье карьеров, которые датированы 2007—2008 годами.
Кроме рабочих мест были еще и обещаны доходы в бюджет. Но налоговый кодекс таков, что поселенческий и районный бюджеты довольствуются крохами — процентами от НДФЛ (напомню, в карьерах почти нет местных, а те, которые есть, трудятся на низкооплачиваемой работе, получая низкую же зарплату). Очевидно: Катанандов и его премьер-министр Чернов не готовили республику к появлению карьеров. Зато сына Павла Чернова напрямую связывают с карьерным бизнесом. Наверное, опять врут?
А между тем, рентабельность щебеночного бизнеса составляет в среднем 60%. Это очень высоко. И некоторые карьерщики и рады бы сотрудничать с властями, но их бизнес для местного самоуправления — что красная тряпка для быка. Адовое раздражение населения и никаких доходов. Зато куча проблем. Не желает таких «помощников» местная власть, что, впрочем, понятно. Хотя карьерщикам не все равно, куда платить. Одно дело – в безликий федеральный бюджет, другое – в местный. В последнем случае бизнесмен имеет полное моральное право прийти к местному мэру и стукнуть кулаком по столу в нужный момент. Или задержать налоговый платеж, или наоборот – заплатить оперативно, может даже авансом.
А пока каждый тусит в своей яме. Граждане обмануты властями. Местная власть обманута республикой. Карьерщики обмануты и посланы всеми. А все это — одна большая яма, имя которой — Россия, и где все делается не по уму, а через то самое место.
Предложения
Предложение тут может быть одно: необходим пересмотр налогового кодекса таким образом, что предприятия, извлекающие прибыль из недр, платили бОльшую часть налогов в том месте, где находится их карьер или арендованный лес. Речь идет именно о таких, небольших предприятиях, как карьеры и лесопереработка не в крупных объемах. Правом подобной законодательной инициативы в адрес Государственной Думы обладает Законодательное собрание Республики Карелия. Нужно сказать, что подобные мысли высказал главный редактор сайта «Ладога-онлайн» сортавалец Александр Луговской. Наши северные соседи несколько отстают по темпам «карьеризации» своего района, но уже задумались о разумной компенсации. Да, это трудно, тяжело, долго. Но пока еще никто этот путь не попробовал.