Неумолимо приближаются главные праздники года – Конец света, Рождество, Новый год. У нас тут, в Финляндии 23, 24, 25, 26 декабря, а так же 30 и 1-го января все винные магазины закрыты, так что пора запасаться напитками.
Мой отец любил пить коньяк. В те времена, конечно, грузинский. Я эту пагубную страсть от отца унаследовал. Когда мы с другом Андреем заходили к нам в лютую зимнюю стужу (ну не на скамейке же в парке пить?) с бутылкой каких-нибудь молдавских чернил, папа мой говорил со своим изумительным акцентом: «Антти, поччему фы пьётте этот дрянь? Што этот, порфейн? Фот фам тессять руплей, купитте луттше коньяккиа!» И мы шли на Куйбышева и покупали. А потом сидели втроем на кухне, пряча коньяк под столом и прислушиваясь, не идет ли мама.
Кстати, в магазине на Куйбышева мне продавали коньяк и сигареты «Шипка», когда мне было только десять лет. Продавщицы знали и меня, и отца, и им в голову не приходило, что этот пацаненок может покупать для себя. Да я и не покупал. Однажды, лет в 16, я надел папин пиджак (хорошо хоть не с орденскими планками) и пошел покупать яблочное вино «под Северной». Продавщица как-то странно усмехнулась, но бутылку дала. Только потом до меня дошло, что пиджак висел на мне, как на вешалке, и был фасона 50-х годов.
Годы шли, и Петрович подрастал. Денег на коньяк по-прежнему не хватало, и приходилось лочкать дешевую бормотуху и водку. Эх, портвейн моей юности по 1.42, «Биле мицне» по рупь две, коктейль «Буравчик», состоявший из портвейна и водки, в «Поплавке» — так называли плавучий ресторан «Кижи», который зимой стоял в пассажирском порту. В «Шашке» звучала контрабандная западная музыка, мы же, молодые лаборанты института биологии КФАН, передавали тайком бармену бутылочку медицинского спирта, который и добавлялся нам в коктейли. А какие были бармены! Валера Ярвенсиву, Эдик Хямяляйнен – того уж нет, а тот далече.
А как все эти заведения вкусно назывались – пельменная, чебуречная, пирожковая, рюмочная, пивная, шашлычная. Почему нынче в России пивная называется пабом, а рюмочная баром? Да еще и название какое-нибудь заграничное, безликое.
Позднее эти места подорожали, бармены сменились на каких-то хмурых и не очень грамотных молодых людей или длинноногих, но бестолковых девиц, а «Поплавок» вовсе перестал работать. Но сколько было дешевых забегаловок еще в 90-е годы в славном городе на Лососинке! Самыми популярными поилками были столовая №26 и «Теремок» возле магазина «Темп».
И вот наступила для меня заграничная жизнь в возрасте, скажем так, далеко уж немолодом. Привычки-то старые, а действительность – новая. И тут осуществилась, можно сказать, мечта моего детства – настоящий коньяк я попробовал только в сорок лет. Почему бы себя и не побаловать, когда хороший французский бренди («Колберт», «Наполеон» и пр.) стоит дешевле «Столичной» и финской «Коскенкорвы»? Ну а на праздники можно и настоящего коньячку прикупить, ну хотя бы не очень дорогого «Монополь», чтобы еще и на подарки хватило.
Но радость от всего этого уже не та – все эти напитки надо пробовать и пить в молодости, а не на старости лет, когда тут болит, здесь колет, и наутро головы не поднять.
Что до забегаловок, то в крупных городах Финляндии, а также в центре маленьких, их не меньше, чем в России. Но я тут по центрам никогда не живал, все больше на окраинах. Когда я жил в Лаппеенранте, в районе новостроек Саммонлахти был один кабак – «Райттинен». В названии этом непередаваемая игра слов: с одной стороны – это фамилия, с другой – «придорожный», а с третьей – примерно «трезвенник». У хозяев, видимо, с чувством юмора все в порядке. Контингент там был отборный – мужчины и женщины в возрасте 50-60 лет. Нового постоянного клиента, которым я вскоре стал, они приветствовали радостно: «Добро пожаловать в общество брошенных и сбежавших!». Такой район, приличные семейные люди живут либо в центре, либо в районах частных домов.
В нынешнем месте моего проживания, городе Паркано, есть один винный магазин и ни одного кабака на 7 тысяч жителей. Был один «Барон», да сразу закрылся, как только я успел туда один раз сходить. В центре полно вывесок питейных заведений, но все они закрыты. Есть, правда молодежное диско с баром, но оно открыто только в ночь с пятницы на субботу и с субботы на воскресенье. Туда я не ходил, нечего старику среди подростков делать.
Граждане же предпочитают покупать в магазине на выходные ящик пива и литр водки и сидеть дома, так мне объяснил банкротство местных баров один абориген. Наиболее социально активные собираются на заправке «Шелла» и пьют пиво из пластмассовых стаканов. Там встречаются преинтереснейшие типы, но обстановка не располагает к длительным посиделкам.
Короче, пришлось мне взять пример с суровых и молчаливых западных финнов (которые так сильно отличаются от восточных, что чувствуешь себя попавшим в другую страну) и заниматься пьянством зимой на кухне, а летом – на террасе.
Пьянство, конечно же имеет свои издержки. В России могут ограбить на улице, а в Финляндии – прямо дома. Тут все время звонят всякие агенты и втюхивают разные товары и услуги. Вот однажды спьяну принял я заказ на кабельное телевиденье, потому что обещали бесплатно. Пришла необходимая для этого аппаратура (действительно бесплатная!), а с ней бумажка с расценками – 39 евро в месяц. Потом с трезвых глаз я одумался и отказался, да еще и пожаловался, что нечего пьяному гражданину втюхивать совершенно ему не нужные услуги. Так они там не просто извинились, а снизили плату за интернет на десятку в месяц на два года. То есть общая экономия от моей глупости составила 240 евро, которые и покрыли всю пьянку вместе с закуской.
«Вот какие большие огурцы продают теперь в магазинах!», как говорил Даниил Хармс.