«А мы едем на Олимпиаду в Сочи кататься!» — незадолго до мировых спортивных стартов потрясали билетами знакомые московские горнолыжники. «С ума сошли, там же народу тьма будет, суета и сложности…» «Ты что, это ж самая круть!» — выбор покататься по соседству с Бьорндаленом не оставлял желания возражать. А вскоре оказалось, что и я в олимпийские даты как раз в родном Сочи. И грех не взять с собой свежеподаренный сноуборд.
Сочи-2014 — редкий город, где появление в спортивном костюме не только не позорно, но и почетно. Спортивный девайс в руках добавляет любому прохожему героизма. «Девушка, вы за медалями?» «Давай помогу, чемпионка!» — я становлюсь достопримечательностью еще по пути от аэропорта до дома. Дорога домой благодаря Олимпиаде становится в разы быстрее и дешевле — родственник аэроэкспресса электропоезд с романтичным названием «Ласточка» везет из аэропорта в Адлер за 14 рублей и 15 минут. Хочется верить, что это счастье с Олимпийскими играми не закончится.
Впрочем, на следующий день эта транспортная роскошь мне недоступна — со спортивным снаряжением (а также с напитками и едой) в олимпийские электрички нельзя. Волонтеры отправляют меня на маршрутный транспорт, и вместо 40 минут дорога в Красную поляну растягивается до полутора часов (статистики ради укажем цену — 164 рубля). Как окажется позже, волонтеры обманули — сеть олимпийских автобусов, которые помимо электричек курсируют между олимпиадой и транспортными узлами города, возит любого болельщика с паспортом, а не только аккредитованных на Олимпиаду персон. В 10 утра я еду в Поляну на автобусе одна.
Лучший сочинский горнолыжный комплекс Роза Хутор полностью закрыт на мировые соревнования. На Розе проходит фактически вся олимпийская горнолыжка, трассы протестированы еще год назад, и остается только завидовать аккредитованным — вот они-то как раз и катаются рядом с мировыми стартами и финишами и болтают ногами в канатке-креселке прямо над горнолыжной спринт-трассой. Простым смертным достается только «Горная карусель» — здесь одна красно-синяя трасса с двумя небольшими черными склонами (черный — высший уровень сложности — прим.ред.) и верхняя зона из двух широких спусков, созданных для сноуборда. Карусель ценят за возможность неплохо пофрирайдить (покататься вне трасс), больше там опытным горнолыжникам делать нечего. А нам, молодым да ранним, в самый раз. Неприятной кажется лишь цена. 1600 рублей за дневной ски-пасс — обычный европейский стандарт, но на любом курорте за свои 40 евро ты получишь зону катания уж никак не из одной трассы. Что ж, это лучше, чем ничего, и 7 февраля свою Олимпиаду мы будем открывать здесь. Вообще же все ждут, что через год все три горнолыжных комплекса: Розу, Карусель и Газпром — наконец, объединят в один, да и четвертая, Альпика, что к Олимпиаде не закончила реновейшен, к тому времени откроется. Слияние — наверное, единственный шанс сочинской горнолыжки составить какую-то конкуренцию европейским курортам. После Олимпиады народ, скорее всего, повалит сюда из любопытства.
В прокате нет переодевалок. «А вы зайдите вот за стойку, у меня вчера девушка прям тут и переодевалась, — работница проката ужасно обаятельна своим простодушием. — Мы только несколько дней назад открылись… Вот уже несколько слов по-английски выучила!»
«Уныло…» — московский друг Денис, повидавший не три и не пять европейских курортов, скептически оглядывает из канатки окрестности. На нижнем уровне на высоте 600 метров снег талый и жалкий, у реки сереют недостроенные или позавчера сданные в эксплуатацию задворки новых отелей. То, что стройка закончилась примерно позавчера, видно сразу — грунт разрыт, кое-где валяются строительные полиэтиленки. Пару месяцев назад мы думали, что к Олимпиаде все это прикроют газонной травкой, но здесь, видимо, решили не кокетничать.
Нормальный снег начинается только после второй станции, к которой уже съезжают лыжники. Соседи по канатке обсуждают начавшиеся вчера соревнования. Одному дико не нравится организация: «Вчера на могул ходили… Сначала на автобусе едешь полчаса, а потом еще 140 ступенек надо наверх подняться! А обратно еще и спускаться по ним!». Странно, что человека, приехавшего в горы, удивляют подъемы и ступени.
Наверху настроение меняется. Горнолыжка особый мир, а горнолыжная публика — лучшая в мире, для кратковременного счастья хватает и одной трассы. На относительно плоском куске инструктора учат падающую молодежь — многие волонтеры, пользуясь случаем, пытаются приобщиться к олимпийскому спорту и модному хобби. На трассе народу немного, это, право, спасает от столкновений и травм, ибо местами узковато. Волонтеры со сноубордами и вопросами «Скажите, как тормозить» стимулируют к осторожности. По соседству лыжи осваивают вежливые ростовские рабочие, для которых вход на Карусель бесплатный.
Сервис по-российски небогат, если не убог — два деревянных ларька с хот-догами и хачапури, один из которых через два дня закроется. К трем часам на трассу подтягиваются зеваки-болельщики с экскурсионными ски-пассами, без лыж, но с пивом. Какой-то аккредитованный едва отползает от уставленного пустыми банками «Жигулей» стола, ноги его явно подводят, но таких почти нет. А назавтра у единственного на горе ресторана в обед встанет пробка из людей — спортсмены проголодались, а ресторан уже не готовит. «Кухня закрылась на спецобслуживание!» — «Ну хоть бутерброд дайте!» — «У нас нет, только на улице… У нас банкет для вип-персон…» На улице у деревянного ларька очередь, как в 90-е в Макдональдс, жалкой еды не хватает, кавказский стафф (персонал) предприимчиво разбил мангал, идет очередь по записи за люля-кебабами и шашлыком… Воду купить можно только после 30 минут ожидания, приходится пить ресторанный чай за негуманные 340 рублей. Без очереди только водка в рекламном шатре.
Но публика все равно лучшая в мире. На креселке соседями становятся словенские лыжники. «А мы не с вами в хоккей играем? — С нами! За кого болеть будете? — Надо патриотизм проявлять… Но пусть победит сильнейший». «И все-таки как вам тут, в Сочи? — Всё отлично! Только мало мест, где можно водку пить!», — шутят уже слегка седые братья-славяне. В холле ресторана меня отлавливает жительница Югославии с русско-французскими корнями — тоже чтобы рассказать, как она впечатлена, и как замечательно все, что она видит. Стафф в Горной карусели так обходителен, что при посадке на канатку даже руку подают: «Иди сюда, моя хорошая! Давай руку!» И учат неопытных, как слезть и не грохнуться на соседа.
И в вечернем автобусе, набитом спортсменами и болельщиками, все усталые, но не по-российски доброжелательны. Сквозь толпу к дверям пробирается рослый седой иностранец и в ответ на уступки с акцентом провозглашает недавно выученное «Спасыибо!». Публика одобрительно окает. «Спасыибо, товаришч!» — продолжает демонстрировать лингвистическую подготовку тот. Чем срывает аплодисменты и смех. Везде сплошные мир и дружба. Как завещали древние греки.
Фото: Александра Домина