Ну вот и дождались. Отныне нам нельзя рассказать практически ничего. Вступил в силу российский закон, который запрещает раскрывать личную информацию о публичных людях.
В прошлом месяце Глава Карелии сам на встрече рассказывал, что любит рыбалку и свою внучку, которая родилась ко дню его рождения. Это как? Нас привлекут, если мы об этом напишем в этом месяце? Вторжение какое-никакое в частную жизнь. Нет, не привлекут. Потому что Александр Худилайнен сам захотел об этом рассказать при большом скоплении журналистов. Нате, пишите.
Но вот захочет ли теперь чиновник выдать хоть какую-то из своих незначительных, безобидных тайн, по которым собственно мы и составляем мнение о нем, как о человеке? Он теперь тысячу раз подумает, рассказывать ли о своей собаке, о цветах на окне, которые жена выращивает, о ребенке, который первое место занял на, допустим, соревнованиях. Потому что закон есть, а чиновник привык прислушиваться к закону.
На днях Александр Фукс рассказал, что госслужащую уволили просто за то, что она позволила себе высказать мнение, которое не прибавляет положительного имиджа правительству. Оказалось, что в верхах негласно считается — если ты чиновник, ты уже не человек. Ты уже на многое не имеешь права. И сейчас все будут молчать. Все будут как заведенные лишь «озвучивать» свои циркуляры. И зачем нам такие чиновники на страницах газет, на экранах, на сайтах?
Про то, что они нам цены поднимут, это мы и так узнаем. Из бумажки, которую пресс-служба пришлет. Зачем же тогда идти к министру интервью брать? Вот раньше лафа была — придешь в РЭК за тарифами, заодно узнаешь, как лучше огурцы засаливать. Придешь в минздрав, заодно про любовный роман поохаешь. Были такие случаи! За это и читали интервью с чиновниками, рвали газеты из рук. А сейчас? Кто будет это читать — одни проценты и цифры, а где же человек?
Эх, Пушкин хорошо сказал о французских женщинах: «Все куклы восковые. В них жизни нет». Во Франции сам поэт, правда, не бывал. Но как соврал! Заслушаешься. Так вот в безжизненные восковые куклы превращаются наши «публичные люди». Закон сослужил государству плохую службу. А все почему? Зачем он вообще принят? Разве для того, чтобы мы про Филиппа Киркорова не написали, что он опять что-то учудил с Басковым, Галкиным или с кем он там дружит. Можно подумать, что со вчерашнего дня Филипп Киркоров облегченно вздохнул и побежал в гости буянить. Да он плачет давно горючими слезами! Ведь теперь как ему на полосы таблоидов проникнуть? Кто будет всерьез обсуждать достоинства его репертуара и голоса?! Все, теперь о нем никто не сможет ничего написать. Ни про детей его, ни про бывшую жену… а чем он другим славен-то? Впрочем, Филипп сделал упредительный ход (молодчина!) — снял клип про свои отношения с сетевыми троллями. Что ж, еще пару дней о нем поговорят.
Конечно, закон принят не для этого. А для того, чтобы журналисты не смогли рассказать о коррупции, о воровстве чиновников. Ведь иной раз без обнародования данных о личной жизни, невозможно это воровство доказать. Репортер Рен-ТВ Владимир Щеглов привел замечательный пример. Увы — уже без фамилий. «В Эстонии буквально вчера опубликовали список богачей. Его возглавила фотомодель Л (103 миллиона евро). А еще она владеет рестораном в Эстонии. И там же ведет бизнес мужа. Кстати, ее муж (тоже с фамилией на букву Л) работает в правительстве Москвы, в департаменте, который начинается на букву Т. То есть получается: у супруги чиновника иностранные активы. А это незаконно. И что теперь — журналистам об этом не писать?!»
В России появилась личная жизнь, но зато легализована цензура — зашумели на всех страницах интернета. Кстати, об интернете. Как говорится, всех не переловите. Да, официальным СМИ придется придерживаться закона, искать лазейки, как его обойти, придумывать ходы, создавать в очередной раз Эзопов язык. Что ж — нам не привыкать. Но вот блогеры, думаю, будут теперь с еще большим рвением распространять информацию. Причем, важную — про то, за что и кто конкретно виноват. Про Филиппа-то вряд ли напишут. Прямо жалко его.