Журналисты называют его многодетным отцом. И детей у него – сотни, причем по всей России. Все они до сих пор — товарищи, потому что прошли через школу заслуженного журналиста Карелии Евгения Давыдова, который многие годы руководил подростковым клубом «Товарищ». Недавно Евгений Владимирович был удостоен очередной высокой награды. За работу на посту руководителя клуба Давыдову вручили специальную премию международного фестиваля телевизионных фильмов «Профессия журналист».
— Евгений Владимирович, что это за специальная награда?
— Это награда в большей мере принадлежит автору фильма Светлане Пушкиной, которая сумела убедить жюри в том, что меня есть за что отметить. Это ее журналистский талант виноват в том, что я стал призером. И меня даже удивило, что вместе со мной на награждение не пригласили автора фильма.
Для меня это было важным признанием потому, что данный приз я получил не за свою основную профессиональную деятельность (я был обычным газетчиком и, смею надеяться, достаточно добротным профессионалом, потому что звание «Заслуженный журналист» я получил все-таки на основной работе), а за так называемую общественную работу, которая считалась вообще чудачеством. Светлана Пушкина сделала акцент на том, что в течении 25 лет я руководил клубом старшеклассников «Товарищ», который был создан при редакции газеты «Комсомолец». Клуб был организован где-то в 65 году, а уже в 68-м я перешел в иные сферы, ушел, так сказать, во взрослую газету. Но в молодежной не нашлось другого чудака, который продолжал бы вести этот клуб. Я тогда подумал: «Ну ладно, это поколение пройдет и все это кончится.» Но поколения обновлялись и обновлялись, и все это растянулось на 25 лет.
— А не было обидно, что Вас считали чудаком?
— В те времена создание клуба было чрезвычайным событием. Было понятно, что такое сельский клуб. А что такое подростковый? Такого понятия не было. Нас сначала пытались очень сильно покусывать чиновницы из обкома и горкома комсомола. Я прикрывался и говорил, что это у меня внештатная редакция учащейся молодежи. Но на самом деле это был клуб, который занимался всем, что было интересно подросткам. У нас были летние лагеря, которые нам во многом помогали, потому что там мы зарабатывали деньги на все наши зимние дела. Мы работали и в совхозах, и по уходу за лесом, и по сбору ягод, и в археологии. Ездили в ближние и дальние поездки, общались с ровесниками и, в конце концов, у ребят появлялась потребность поговорить со своими ровесниками. Вот эта потребность и выплескивалась на страничку «Товарища».
— А была ли какая-то цензура в то время?
— Наверно, сейчас удивятся нынешние критики того времени, но мы умудрялись публиковать очень смелые материалы. Товарищи смело лезли в драку, потому что расхлебывал за них все я. Я был единственным виноватым. Нас даже пытались несколько раз прикрыть, но спасало то, что я всю жизнь был беспартийным. Меня нельзя было вызвать на ковер и наказать. Хотя однажды, за публикацию одной очень смелой анкеты, я получил выговор бюро обкома партии. Я не стал им говорить, что я беспартийный, потому что тогда бы они настаивали на моем увольнении.
— А были ли у вас моменты, когда хотелось все бросить и закрыть клуб?
— У Сент-Экзюпери есть очень точная фраза: «Мы в ответе за тех, кого приручили». Попробуйте уйти от ребят, которые в тебя верят. А с другой стороны, общаться с людьми этого возраста очень интересно. Я убежден и этому есть аргументы, что ребята в этом возрасте все гениальны. Я тут как-то в разговоре с одним известным педагогом добавил к этой фразе «пока их не испортили педагоги». Он на меня обиделся. Но ведь беда в том, что педагоги очень часто гасят индивидуальность. В «Товарище» разрешалось все. Из «Товарища» выросли очень разумные журналисты. Кстати, эту награду я получал с еще одним человеком, с классиком российской тележурналистики Сергеем Торчинским, и первое, что он мне сказал : «О, Петрозаводск! У меня там был ну очень хороший знакомый – Саша Колобов». Это мой ученик. Их у меня много, и некоторые имена очень громкие. Такие как Валерий Хилтунен, Оксана Пушкина, Андрюша Лось, который работает в издании «Формулы -1», Женя Прусаков — на «Первом канале», Саша Домина и Тоня Кябелева — в «Лесной газете». Сейчас о событиях в Киеве пишет Леша Зубов. Это все мои дети.
— Евгений Владимирович, а если бы сейчас Вам пришлось собрать подобный клуб, чему бы вы учили нынешних журналистов? Актуально ли сегодня то, о чем вы говорили раньше своим ученикам?
— Сейчас отношение к профессии стало несколько легкое (хотя не скажу, что и раньше этого не было). Очень многие приходят в журналистику с некой самоуверенностью, с попыткой учить человечество тому, чего он сам не знает.
— А как сегодня быть юному журналисту, когда кругом настолько много заказных материалов? Как оставаться честным?
— Вот я сейчас опять буду заниматься старческим ворчанием и говорить, что та несвобода, которая была в наши времена, она была с какой-то логикой. Был один пресс — партийный. Но нам все-таки разрешалось печатать достаточно острые материалы, если мы имели достаточное количество аргументов. Мы служили истине, а не кому-то. А сейчас несвобод стало много. То есть у каждого издания своя несвобода. Грустно, что многих журналистов сегодня это удовлетворяет. Они готовы выполнять заказ, даже если это не совпадает с их личными убеждениями.
— Однажды вы сказали, что журналистика должна быть доброй и не должна озлоблять. Что это значит?
— Пресса должна отвечать на вопрос, что такое хорошо и что такое плохо. На страничке «Товарища» мы обязательно рассказывали обо всех хороших делах. Более того, когда мы чувствовали, что есть какая-то проблема и она не решается, мы ее пытались решать. Журналистика не должна быть только критической. Но брать на себя функции судьи – это нехорошо. Журналист должен быть собеседником. Даже с неприятным героем надо беседовать, выкладывать аргументы, а не эмоции.
— Вы можете дать какой-то общий совет тем, кто еще только начинает в журналистике? Стоит ли вообще идти в эту профессию? Романтики-то мало.
Романтики мало?! Да что вы! Это зависит от самого журналиста. У меня столько было интересных встреч и поездок! Профессия интереснейшая! Но дело в другом – в эту профессию нельзя приходить с холодным носом. Нужно помнить, что профессия журналист – это контакты с людьми. О людях надо помнить. Надо быть добрым, даже когда пишешь критические материалы.