Ружьё.
Многие мои друзья, знакомые и просто безразличные мне люди, которых я вижу второй раз в своей жизни, часто задают вопрос. В зависимости от степени образованности вопрос может звучать по-разному: «А где килт? Где твое клетчатое чудо? А что, юбку сегодня не надел? И большинство из них уверены, что этот килт у меня есть, что я хоть раз его в руках держал. И очень много копей сломано чтобы доказать им обратное. Копий одной и той же фразы: «Нет у меня килта, и никогда не было». Рагзадка этого полтергейста в том, что я часто хожу в клетчатом берете с такой же сумкой или шарфом. А мозг человеческий так устроен, что видя эти кельтские предпосылки оставляет в памяти клишированный образ чего-то шотландского, а значит и килта. Нашему сознанию часто наплевать на мелочи оно воспроизводит образ и нередко поправляет в сознании если что-то не так, если не верите вернитесь к слову «разгадка» на пару строчек выше, все же смогли его прочитать, даже те, кто заметили ошибку, поняли что это за слово. Потому что мозг воспринял не само его написанное, а его образ в вашей голове, из того набора «клише и трафаретов для разных ситуаций», что хранит ваш мозг постоянно пополняя, чтобы автоматизировать рутинные дела. Всё, что яркого происходит в жизни, человек запоминает, но это 10 % прожитого вами времени, всё остальное ежедневная периодическая серость. Вся жизнь состоит из цепочек идентичных восприятий и действий.
К этому психическому восприятию прибавляется еще и культурное наслоение. И тут речь не только о пословицах, поговорках и крылатых выражениях. Летописи и те не отражали реально произошедшего, по сути они не описывали события, они просто цитировали моменты из священного писания, в которых произошло что-то похожее, при этом меняя имена. Даже люди никогда не слушающие Верку Сердючку знают слова пары ее хитов. И не верьте им, если вам скажут, что поезд ушел, мы ответим прямо, что подождем другой. Не верьте им, если скажут, что это не так. В Турции уверены, что число отдыхающих из Тагила давно превысило население самого города. Да что там, даже несколько музыкальных нот несут с собой ворох ассоциаций. Попробуйте включить фильм «Человек с бульвара капуцинов», момент где несколько ковбоев разговаривают «об искусстве», заглушите звук и включите разные музыкальные треки и в зависимости от нот вы увидите на экране и «горбатую гору» и «матрицу» и шпионский детектив и фильм Тарантино, да всё что захотите в одних и тех же кадрах, реагируя на музыку. Все мы «люди Павлова», мы бессознательно предугадываем по разным признакам по какому из пережитых нами шаблонов ситуация будет разворачиваться дальше. Шаблон – это вам не в тапки ноги засовывать, эта штука посильнее Фауст-патрона. И человек очень удивляемся, когда что-то идет не так. Если на Вас нападают хулиганы, не проявляйте агрессию, попробуйте лизнуть главного из них в лицо.
А если человек удивляется, он смеется. Поэтому надо использовать эти условные рефлексы сапо гомиуса и взяв большой лом воткнуть его в центр клише и переломать, разворошить всю последо… (допишите это слово сами, я уверен оно совпадает с моим).
И тут есть несколько пластов юмора. Первый – просто шутки над усидевшимися тыражениями, неожиданные их окончания. И тут не важно какой будет подача – высокой (пословицы, поговорки, и другой фольксваген), или низкой – бытовые фразы, ситуации, да хоть свободные Куба и касса. Главное чтобы удар битой был резче и неожиданней. В данной ситуации юмор удобней всего писать вдвоем, первый подает фразу, второй отбивает. И если первый засмеялся его надо успокоить.
Уровень чуть выше, шутить уже не со словами, с ситуациями, типичными как голлливудский фильм, набившими оскомину, как лишняя «л». Часто ведь бывает такое, начинаешь смотреть фильм и уже примерно знаешь, чем он закончится, всё по Станиславскому, самые прозорливые заметили, что в моей статье в начале красной строкой висит ружьё и самые догадливые ждут, когда же в конце оно выстрелит. Так вот, чтобы насмешить человека надо показать ему начало голливудского фильма, дать такие предпосылки, чтобы он уверовал в то, что знает что будет дальше. И как только символ веры принят, в самый неожиданный момент, сменить правила игры и сделать максимально противоположное его ожиданиям, но, желательно, вместе с тем логичное. Пусть и с неестественной логикой. Тогда наступает паника, а потом расслабление, вызывающее смех.
Наконец, отзеркалим юицаутис. Если можно ломать стереотипы, то можно и наоборот, не ломать. А пользоваться стандартными поведенческими моделями, чтобы предугадать реакцию собеседника или зрителя на происходящее, опередить его и высмеять именно эту реакцию. Это как в стихотворных строках у Бальмонта.
Вот открыт балаганчик
Для веселых и славных детей,
Смотрят девочка и мальчик
На дам, королей и чертей.
И звучит эта адская музыка,
Завывает унылый смычок.
Страшный черт ухватил карапузика,
И стекает клюквенный сок.
И сейчас больше половины читателей думают, к чему я привел эти строки, а если кто-то заметил, что это совсем не Бальмонт, а Бродский, пусть напишут «кролик» в комментариях. Ружье упало
.,,,,, ,,,,,!!?— — это недостающие в тексте запятые и прочие знаки, которые я пропустил по незнанию, пусть уж самые привередливые читатели расставят их на свой вкус.