Вчера в карельском Законодательном Собрании состоялись парламентские слушания по вопросу нынешнего состояния и будущего лесопромышленного комплекса Карелии.
В отличие от многих иных тем, эти слушания прошли, в целом, в спокойно обстановке. Жарких дебатов и пикировок не возникало, тем печальнее становилось от тех сведений, которые звучали в парламенте.
Казалось, что присутствующие – лесопромышленики, чиновники, депутаты – выступают в роли диагностов у постели больного, которые спокойно, как и подобает профессионалам, диагностируют почти несомненный летальный исход. Чересчур уж тяжела инфекция, которая называется – равнодушие власти к лесу. И власти, прежде всего, федеральной, до которой с нашей карельской почвы почти невозможно докричаться.
Наиболее образно охарактеризовал отношение чиновников к лесной отрасли депутат ЗС РК и известный лесопромышленник Николай Салакка. По его мнению, лучше всего это пренебрежение проявляется в том, что уже многие годы российская власть никак не может назначить главным по отрасли профессионального лесника.
— У нас были – лекарь, сантехник, дорожник, теперь вот – колхозник, далее, видимо, надо ждать матроса Железняка, — констатировал Салакка.
Подобное отношение к лесу проявляется и в тех законах, которые принимает и навязывает регионам российская власть. Председатель Союза лесопромышленников Карелии Андрей Пладов охарактеризовал её как «чудовищную вертикаль власти», погрязшую в бюрократическом документообороте и совершенно отстранившуюся от реальной экономики:
— Примерно 25% древесины, которая заготавливается в Карелии это – берёза, и после введения заградительной пошлины на экспорт большая часть лесозаготовительных предприятий тут же стали планово-убыточными, — отметил Пладов.
По его словам, все 5 лет, прошедшие с момента введения этих пошлин, лесозаготовительная отрасль Карелии выживала за счет хвойных балансов, которые поставлялись на целлюлозо-бумажные комбинаты. Однако уже пару лет назад эти предприятия лихорадит, и, как результат, нарушаются все технологические и финансовые цепочки.
Так на сегодняшний день Сегежский ЦБК прекратил закупку древесины, так как все склады забиты, целлюлозный завод в Питкяранте также перестал закупать лес, да еще и объявив себя финансово несостоятельным, не расплатился с поставщиками. Похожая ситуация возникла и на Кондопожском ЦБК, где, по информации Пладова, некоторым лесозаготовителям задолжали уже с апреля.
Как результат, предприятия годами работают с убытками, не платят в полной мере и в полном объеме арендные платежи, к ним применяют жесткие штрафные санкции, и клубок проблем наматывается и наматывается.
Результат – налицо. На сегодня по освоению расчетной лесосеки Карелия – худшая на всем Северо-Западе. У нас можно вырубать 7,5 миллиона кубометров леса, однако на данный момент, к ноябрю, вырублено лишь 3,9 миллиона.
Понятно, что после того, как начнется настоящая зима и древесину можно будет начать осваивать (состояние дорожной инфраструктуры еще одна серьезная проблема отрасли, до 40% леса доступно лишь зимой) эта цифра слегка подрастёт, но в лучшем случае она увеличится до традиционных 5-5,9 миллионов кубов.
Доходит до того, что лесозаготовительные предприятия просто-напросто уходят из региона. А это ведет и вовсе к анекдотическим последствиям.
— Возникает ситуация, при которой некоторые лесоперерабатывающие предприятия завозят древесину из-за пределов Карелии, — констатировал министр по экологии и природопользованию Виктор Чикалюк.
Сразу вспоминается старый анекдот, согласно которому если в Сахаре будет установлена советская власть, то в пустыне тут же начнутся перебои с песком. В лесную республику лес завозят со стороны.
Казалось бы, после вступления России в ВТО ситуация должна измениться – заградительные пошлины будут сняты и карельские предприятия получат возможность слегка «зализать раны», погасить долги и нарастить освоение лесосеки. Но не тут-то было.
Нет предела чудесам бюрократической изобретательности. Отменив пошлины, российская власть тут же составила списки тех, кому будет можно экспортировать древесину, и тех, кому этого будет делать нельзя еще, как минимум, год.
Вроде бы сделано это из самых благих побуждений: в первый список попали те предприятия, у кого нет задолженности по арендной плате, и теоретически, эта система должна стимулировать всех остальных лесозаготовителей добросовестно выполнять свои обязательства перед бюджетом.
Однако, как мы уже упоминали, действующая на данный момент система привела к тому, что практически все лесозаготовители что-то, да задолжали в казну. В результате из 490 лесозаготовительных предприятий Карелии право на экспорт получили лишь 28. Практически ни одного крупного лесозаготовительного предприятия республики в этот список не попало.
Можно только догадываться – как они будут выкручиваться. Самое простое – продажа срубленного леса посредникам. Тем предприятиям, которые уже находятся в этом списке. Для чего понадобилось создавать эту очередную прослойку, которая будет богатеть на чужой работе?
На таком фоне благие, дежурные рассуждения Виктора Чикалюка о приоритетах работы регионального правительства в лесной сфере, честно говоря, не впечатляли. Собственно говоря, а что такого может сделать региональная власть, если федеральное законодательство – все эти Лесные и Водные Кодексы — составлено так, что ситуация в отрасли ухудшается с каждым годом по вполне объективным обстоятельствам. Разве что – просить пересмотреть лесную политику страны в целом.
Именно в таком духе и были выдержаны те рекомендации, которые были составлены по итогам слушаний и будут отосланы и в Госдуму, и в Совет Федерации, и в Рослесхоз. При этом участники слушаний честно признавались, что особой надежды на изменение политики у них нет. Разве что царь… в смысле – Президент прислушается
— Давайте просить Владимира Путина, чтобы тот в свойственной ему манере конкретным образом разобрался с тем, что происходит в лесной отрасли, чтобы у нас наконец-то появилась разумная системная политика работы в лесу, — резюмировал эти надежды Николай Салакка.