Встретить Новый год летом и загореть посреди сугробов? Кажется, это что-то из области фантастики. Но петрозаводскому ученому-геологу, гидрологу, кандидату географических наук, научному сотруднику Института водных проблем Севера Карельского научного центра РАН Алексею Толстикову удалось испытать на себе не только эти, но и многие другие удивительные вещи. Недавно наш земляк стал участником 56-й Российской антарктической экспедиции. Как прошли четыре месяца на Южном континенте, он рассказал корреспонденту «ТВР-Панорамы».
Заявка на удачу
– Алексей, что это было – ссылка по приказу сурового начальства или сами поехать вызвались?
– Экспедиция проводится каждый год для различных специалистов, занимающихся исследованиями озер и их температурного режима. А мы, я и мой коллега, кандидат биологических наук Андрей Шаров, как раз и есть те самые люди. От имени Института водных проблем Севера, где вместе работаем, мы отправили заявку в Институт Арктики и Антарктики Санкт-Петербурга, и ее одобрили. Так мы оказались на Белом континенте. Прибыли туда вместе с коллегами из других российских городов.
– Знаю, что в Антарктиде есть несколько постоянно действующих станций. Вы побывали на одной из них?
– Мы работали на нескольких станциях. Сначала на «Молодежной», затем на «Новолазаревской» и один день – на станции «Прогресс».
Станция «Молодежная» с 1998 года была «законсервирована» – это значит, здесь проводились только разовые сезонные исследования. А в течение двух лет до нашего приезда там вообще никто не бывал.
Готовились серьезно, как к полету в космос. В Санкт-Петербурге нам вручили специальную климатическую одежду. Там же пришлось купить новое оборудование для бурения льда. С карельскими бурами в Антарктиде делать нечего. Это на наших озерах максимальная толщина льда – чуть больше метра, а там на некоторых – около четырех.
Десять тысяч лет на дне
– Чем именно вы занимались? Только бурили лед на озерах?
– Бурили и брали различные пробы воды, планктона и донных осадков. Делали это для того, чтобы изучить реакцию озер на изменения климата – такова была наша главная цель.
Дело в том, что все температурные изменения запечатлеваются на дне водоема. В различных минеральных веществах, собранных со дна озера, заключена их история на протяжении десятков тысяч (!) лет.
Чтобы узнать, как воздействует климат на озера и их экосистему, мы брали различные пробы, измеряли температуру, электропроводность, содержание кислорода и другие показатели. Сейчас их исследуют в лабораториях как нашего института, так и ведущих научных центров Москвы, Тольятти и Санкт-Петербурга.
– Похожи озера в Антарктиде на наши, карельские?
– Смотря где. Например, некоторые озера на станции Молодежной очень похожи. Они схожи с карельскими и по структуре, и по содержанию микроэлементов. Геологические породы на этой станции по возрасту фактически такие же, как в нашей республике. Им чуть больше двух миллиардов лет, и они тоже были изменены под воздействием ледника. Похожи они и по содержанию химических элементов — солей в них очень мало.
Но не все озера в Антарктиде пресные. Например, на Антарктическом полуострове есть и соленые озера, и разнотипные.
Как в фантастическом фильме
– Погода благоприятствовала вашим исследованиям?
– Так как это Южное полушарие, там все наоборот: лето в декабре, январе и феврале. Так что мы приехали туда летом - в начале декабря. Для исследований это самое удобное время – температура на станции «Молодежная» держалась на уровне +5–8 градусов.
Правда, солнце сильно пекло, так что работать нам приходилось в солнечных очках. Работу также осложнял сильный ветер. Его среднегодовое значение — 11 метров в секунду, а на «Новолазаревской» бывает даже за 50 метров в секунду.
– Это как – прямо с ног сбивает?
– Примерно так. К счастью, нам повезло, и когда мы там были, ветер был не самым ужасным – только за 30 метров в секунду. Но уже при таком ветре мы передвигались с трудом. При ходьбе было трудно дышать – как будто выполняешь какую-то тяжелую физическую работу. Да еще и снег летел в лицо почти горизонтально.
Антарктический снег, кстати, имеет обыкновение накапливаться в помещениях. Потому двери у наших рабочих машин - тракторов оставляют открытыми. Если забудешь их открыть — снег набьется в щели и заполнит собой кабину. По этой же причине и дома, в которых мы жили, расположены на сваях.
– Ветер воет, двери машин хлопают, а при ходьбе на тебя лавина снега со свистом летит. Картинка представляется, прямо как в фильмах ужасов. Проснувшегося во льдах чудовища не хватает.
– (Смеется.) Кстати, на «Новолазаревской» очень много мачт и проводов, и они при ветре довольно громко свистят. Так что ореол некой таинственности там действительно присутствует.
Впрочем, на этом «страшилки» заканчиваются. На антарктических станциях созданы сносные условия для проживания исследователей. Работает дизельная электростанция, которая вырабатывает электричество. На станции «Новолазаревская» есть и водопровод, и телевидение, и Интернет появился недавно, правда, с ужасно низкой скоростью. С родными мы общались раз в неделю по спутниковому телефону.
Новый год «наоборот»
– Если вы приехали в декабре, получается, что Новый год в Антарктиде встретили. Отмечали?
– Ну а как же. По традиции сделали салат «Оливье», выпили шампанского. Это была самая светлая новогодняя ночь в моей жизни, так как 31 декабря был полярный день, и солнце не заходило. В качестве основного праздничного блюда мы решили приготовить шашлыки, там по такому случаю даже дрова нашлись. А вот шампуры пришлось изготавливать вручную.
– Елочку не наряжали?
– Вы знаете, этого делать не пришлось. Там стояла наряженная елка с игрушками еще с 90-х годов. Мы, кстати, когда уезжали тоже не стали ее разбирать. После нашего приезда работы на «Молодежной» планируют снова сделать регулярными. Вероятно, это елочка переживет еще не один новогодний праздник.
– «Трусишка зайка серенький» под елочкой скакал? Шучу. Были там какие-нибудь животные, кроме пингвинов?
– Мы видели тюленей и птиц – южнополярных поморников. А еще рыбу ловили в море. Весь улов – семейства нототениевых, эта рыба похожа на нашу семейства бычковых. Попадалась и рыба-лисица – с длинной мордой и ушами, на самом деле лису напоминает.
На обратном пути в районе станции «Прогресс» еще видели морского слона – это такой огромный тюлень. Но издалека, с судна.
– А вблизи?
– Вблизи только пингвинов. Не могу забыть нашу первую встречу с этим животным. Мы с Андреем Шаровым пришли работать на озеро в первый или второй день нашего пребывания на «Молодежной». Пробурили скважину, начали погружать приборы. Смотрим – на нас движется какая-то точка. Пригляделись – пингвин.
Он увидел нас издалека и, видимо, принял за своих. Бежит, крылья раскинул, будто обнять хочет. Вскоре сообразил, что ошибся, развернулся и помчался наутек. И тут уже мы за ним вдогонку бросились. Это же первый пингвин, так хотелось его сфотографировать!
– Кто-то из Карелии был до вас в Антарктиде?
– Из исследователей мы с Андреем – первые. Но там работали, например, наши вертолетчики. На станции «Новолазаревская» даже табличка есть с надписью: «До Петрозаводска – 15 тысяч километров». Так что карелы уже оставили там свой след – на табличке. Надеюсь, оставим и в науке.
Справка «ТВР-Панорамы»
Антарктида – континент, расположенный на самом юге Земли. Официально открыта 16 (28) января 1820 года русской экспедицией под руководством Фаддея Беллинсгаузена и Михаила Лазарева.
Антарктида не принадлежит ни одному государству. Здесь разрешена только научная деятельность.
Всего в Антарктиде действует около 45 круглогодичных научных станций. В настоящее время у России в Антарктиде имеется пять действующих станций - «Новолазаревская», «Восток», «Мирный», «Прогресс» и «станция Беллинсгаузен», а также одна полевая база.
Фото Алексея ТОЛСТИКОВА