Из цикла «Снежные сказки»
Снежинки весело крутились в воздухе. Смеясь, они сменяли друг друга в причудливом танце, уступая место новым снежинкам. Старые снежинки уходили отдохнуть на ближайшем подоконнике или незанятом кусочке асфальта. Это был первый снег, точнее один из первых, тот самый снег, который ложится еще на не заметенную улицу, где осенние лужи еще не покрылись тонкой корочкой хрупкого льда. И вот как раз одна из таких уставших снежинок, утомленная суетой этого дивного танца, решили прильнуть к одинокому окну дома. Стоит, наверное, уточнить, что это был обычный жилой дом, находящийся на улице Ленина, (Ведь в каждом городе России, так или иначе, есть улица Ленина.) под номером 14А. Если вам интересно, дом был малинового цвета, пятиэтажный, с пятью подъездами в каждом из которых находилось по пятнадцать квартир. Люди ведь любят подобную точную чепуху и обширное описание никому ненужных деталей. Хотя, в общем-то, Данной Снежинке, (Она приземлилась прямо на стекло квартиры номер пять.) как и всем прочим снежинкам, до этого не было никакого дела.
Прилипнув к холодному стеклу, она понежилась, зевнула и встретилась взглядом со странным существом. Повернув неповоротливую голову, оно сидело в странном колесе и смотрело большими испуганными глазами на снежинку из-за прутьев какой-то решетки. Снежинке казались знакомыми внешние черты этого существа. Она видела похожие много лет назад, когда одной зимой их занесло на скотный двор, где обитали очень похожие существа.
— Поросенок! – Весело закричала через стекло Снежинка. – Зачем ты нацепил эту бурую шубку?
— Я не поросенок. – Обижено прочавкал Не Поросенок. – Я морская свинка. И это не шубка, а мой природный окрас.
Еще раз фыркнув, морская свинка отвернула голову от Снежинки и забегала по колесу, намеренно делая вид, что не замечает её. Но Снежинке было всё равно, она просто не понимала, что значит обижаться, а потому спросила.
— Ясно. Я – Снежинка. А как тебя зовут, морская свинка?
Вновь остановив свой бег по колесу, зверек повернулся к окну, но в этот раз уже всем своим телом.
— Чего ты ко мне привязалась? Какое тебе вообще дело до того, как меня зовут? Хватит мешать, я занят важной работой. – Забубнила морская свинка.
— Как тебя зовут? – Повторила вопрос Снежинка. Один раз задав вопрос, она, как и всякая другая снежинка, не успокаивалась, пока не получит ответа.
— Ты, это. Иди лучше приставай к другим окнам, а от этого отстань. Всё, кыш! – Злилась морская свинка, раздраженно дергая усами.
— Как тебя зовут?
— Да что ты всё заладила «Как тебя зовут?», да «Как тебя зовут?»?!
— Как тебя зовут? – Упрямо спросила Снежинка.
— Гарольд. Всё? Ты довольна? А теперь не мешай, мне нужно работать.
Снова удобно устроившись в колесе, морская свинка по имени Гарольд начал свой бег по-новой. Только теперь приходилось начинать всё с самого начала. С малых скоростей. Гарольд злился, так как из-за этой приставучей Снежинки работа последних нескольких часов пошла псу под хвост.
Несколько минут было тихо, только ускоряющееся вращение колеса разрывало воцарившуюся тишину между Снежинкой и Гарольдом. Наконец после этого пятиминутного молчания Снежинка громко спросила.
— Ты тут живешь?
Только-только сосредоточившийся на вращении своего колеса Гарольд упал.
— Сколько можно мне мешать? – Вываливаясь из колеса на пол клетки, стоящей на подоконнике, сказала морская свинка.
— Ты тут живешь?
— Да, да! Живу тут! Когда ты от меня отстанешь?
Снежинка заблестела.
— Прости, поросенок. Ой! Морская свинка. Я не хотела тебе мешать. Просто у меня есть всего несколько минут, прежде чем я растаю, и я хотела бы это время с кем-нибудь поговорить.
Гарольд ничего не понял.
— Что значит растаять? – Спросил он.
— Это значит, – Еще веселее заблестела на окне снежинка. – Что я сперва превращусь в воду, потом я испарюсь, а затем улечу на небо, где буду ждать следующей зимы. До следующей зимы будет долго и мне, как и другим снежинкам, будет скучно. Только сейчас, зимой, у нас есть время, чтобы веселиться и танцевать. Ты любишь танцевать?
— Нет, не люблю. – Ответил о чём-то задумавшийся Гарольд. – А как скоро ты растаешь?
— Может быть, завтра утром, может быть через пять минут. Не знаю. У нас не так много времени, что бы отдыхать, как хотелось бы.
Гарольд задумался еще больше. С одной стороны у него была важная работа – катать колесо. И от этой работы он отлынивать не привык. Гарольд считал, что если один раз пропустишь столь важное дело, пусть даже и по уважительной причине, то во второй раз пропустишь его и без причины вовсе, а в третий и совсем делать не будешь. Но с другой стороны, у этой снежинки оставалось всего лишь пять минут. Пять минут – и она может растаять на целый год.
Заворчав, Гарольд отошел от своего колеса к краю клетки стоящей на подоконнике и стал разглядывать снежинку.
Она была красивой. Нежные хрустальные линии пересекались друг с другом, образовывая тонкое хрустальное кружево. Таких причудливых узоров Гарольд никогда не видел. Гарольд даже обнаружил странное для себя чувство – он хотелось говорить с этой Снежинкой.
— Почему ты живешь в клетке? – Прервала размышления морской свинки Снежинка.
— Я не живу в клетке. – Снова обиделся Гарольд.
— Но ты же сам сказал, что живешь здесь.
— Да, я живу здесь. – Кивнул Гарольд. – Но не в клетке, а в квартире.
— Это большое пространство за твоей клеткой?
— Да.
— Но тогда почему ты сидишь всё время в клетке?
— А зачем мне вся это квартира? Мне и тут не плохо. А в квартире пусть живут люди.
— Люди, это твои хозяева? – Спросила Снежинка.
Гарольд рассмеялся.
— Люди? Хозяева? Да это я их хозяин! Хочу есть – они меня кормят сеном. Хочу ласкаться – они меня достают и гладят. Хочу спать – свет выключают.
— А-а-а. Понятно. – Протянула Снежинка. – А зачем они тебя в клетку посадили? Ты попросил?
— Нет. Тут безопасней. В клетке мне ничего не угрожает.
— А безопасней от чего?
Гарольд, было, открыл пасть, что бы ответить, но не знал что ответить. Чего ему было бояться? От чего прятаться?
— От… От всего. – Насупившись, ответил он.
— Но ведь в мире нет ничего страшного. – Ответила Снежинка. – Чего ты боишься?
— Я не боюсь!
— Тогда почему ты прячешься?
— Я не прячусь! – Сильно разозлился морская свинка Гарольд.
— Тогда я не понимаю, почему ты сидишь в этой клетке?
Удивилась снежинка.
Гарольд удивился тоже, ведь он и сам не знал почему.
— А чем ты тут занимаешься? – Задала новый вопрос Снежинка.
— Кручу колесо!
Радостно ответил на новый вопрос Снежинки Гарольд. В чем в чем, а во вращении колеса он разбирался. Крутил его уже несколько лет. Можно было сказать, что в этой области он был профессионалом.
— А зачем?
— Как зачем? Это моя работа. Я кручу колесо, и всё хорошо.
— А зачем? – Не поняла снежинка.
— Что зачем?
— Зачем ты его крутишь?
— Ну, чтобы оно крутилось. Это очень важный процесс. Ты знаешь, сколько методик
по вращению колеса я знаю? Знаешь, с какой силой его нужно крутить? Знаешь, как крутить колесо несколько часов и при этом не устать?
— Нет, не знаю. – Призналась Снежинка.
— Вооот! – Важно заявил Гарольд.
— Но, зачем его нужно крутить? Какой в этом смысл?
И вновь Гарольду было нечего ответить.
— Я не знаю. – Наконец призналась морская свинка.
— То есть, вся твоя жизнь – это странная беготня по кругу в клетке, из которой ты не можешь выбраться?
Гарольд молчал. Ему было грустно. Он жил целых пять лет. Пять лет в клетке с бессмысленным колесом и перерывами на обеды сеном и сюсюканья с людьми. Ему было очень грустно.
Снежинка заметила, как опечалилась его смешная мордочка и глазки.
— Тебе грустно, поросенок?
— Я — морская свинка. – Устало ответил Гарольд.
— Не грусти, морской поросенок! Давай я лучше расскажу тебе что-нибудь веселое! Хочешь?
Гарольд кивнул, и Снежинка начала.
Она рассказала ему о разных странах, где живут люди, говорящие на разных языках. Рассказала, как красиво лежать после очередного танца с другими снежинками на верхушке Эйфелевой башни в Париже и смотреть на залитый огнями город.
Рассказала, каково это, когда ты падаешь прямо на какой-нибудь человеческий нос, как быстро ты таешь в этот момент от столь большого количества тепла. Она рассказала, как живут животные на фермах в Америке и Англии. О животных живущих на природе, остающихся свободными в заснеженных лесах. Как прекрасна эта свободная жизнь и как жестока. Она рассказывала и рассказывала, а Гарольд сидел у края клетки и внимательно слушал. Слушал, пока не уснул крепким сном.
Снилось ему, будто он, Гарольд, бежит по холодному снегу на огромном поле, а вокруг растут огромные деревья, с которых сыпется сено прямо ему под лапки. А вокруг него бегает куча других морских свинок, прыгающих и играющих друг с другом. Словно в дивном танце, и он начинает скакать вместе с ними.
А потом налетел сильный ветер, закруживший в воздухе морских свинок, и поднявший их ввысь, на Эйфелеву башню, на вершине которой сидят другие морские свинки и любуются мерцающими огнями зимнего Парижа. Из-за шпилей домов выглянуло теплое солнце и — они начали таять. Медленно, одна за одной, все морские свинки становились мокрыми, а затем взлетали…
Когда Гарольд проснулся, солнышко приветливо светило в окно квартиры. Он посмотрел на окно, но снежинки уже не было. Она растаяла. Сначала Гарольду стало грустно, что снежинка ушла; но потом он вспомнил, что через год снег снова прилетит с неба и, возможно, прицепится к очередному оконному стеклу, за которым на подоконнике будет стоять другая клетка с другой морской свинкой. Он успокоился и прильнул головой к прутьям, ставшей ему отчего-то тесной и жалкой, клетки. Гарольд начал думать, как ему выбраться на свободу. Но что он, Гарольд мог сделать? Он же ничего не умел, кроме как вращать колесо. Профессионально вращать колесо, подметил про себя Гарольд и озарился идеей.
А что если раскрутить колесо так, что оно вылетит и врежется в прутья клетки, проломив их? Сможет ли он, обычная морская свинка, сделать это? Гарольд залез в колесо и стал крутить его что было сил, используя все наработанные годами техники, что бы раскрутить его как можно сильнее, настолько сильно, что бы опостылевшее колесо вылетело и пробило брешь в его решетчатой темнице. Маленькое сердце Гарольда билось всё сильнее и сильнее, что казалось вот-вот остановится, но он продолжал перебирать маленькими лапками несмотря на боль и усталость. Он был готов вырваться на свободу, чего бы ему это не стоило. Сердце билось сильнее и сильнее! Тук-тук! Тук-тук! Отдавалось маленькому Гарольду в уши, но он лишь быстрее разгонялся в своем колесе! Тук-тук! Тук-тук! Казалось, что больше выжать уже невозможно, но Гарольд продолжал бежать. Тук-Тук. Тук. Тук… Колесо сорвалось со своего места в клетке и с шумом врезалось в…стайку порхающих над белой землей снежинок…
Мошников Ростислав Олегович. 1994 года рождения. Год отмотал в 17 школе, немного посидел в Финно-угорской, выпустился из Державинского лицея. Ничем не занят, нигде не работает, учится на филологическом факультете ПетрГУ. Пишет стихи и малую прозу. К уголовной ответственности не привлекался. Лентяй, краснобай, балагур. Характер стеснительный. Не женат.