Сложно смотреть в глаза
Как мы уже сообщали, сегодня состоялась официальная церемония открытия памятника погибшим в крушении самолета под Бесовцом в июне 2011 года. 20 июня в республику приехали 12 родственников погибших из Москвы. Остальные посещали памятник вчера, так как в этот день они хотели быть на местах захоронений.
Приехавшая на церемонию открытия монумента из российской столицы Екатерина Тимофеевна Прокофьева потеряла в авиакатастрофе племянницу Наталью Кузнецову. В тот день Наталья летела на стареньком Ту-134 в Петрозаводск в командировку.
- У меня несколько лет назад муж, летчик, погиб, - рассказала Надежда Тимофеевна. - Теперь племянница...
Екатерина Прокофьева сопровождала в Карелию маму погибшей женщины Елену Алексеевну Кузнецову. Мама Натальи не могла говорить. Сложно было смотреть ей в глаза.
- Ресурс самолета выработан, а они его продлили на год, - продолжает тетя Натальи. - Представьте, какая это нагрузка. Вот машина и не выдержала.
Еще одна москвичка Ирина Евгеньевна Малахова потеряла в страшной трагедии четверых родственников: сына, невестку и внучек. Людмила и Александр Симановы и их дочки Лиза и Катя, пассажиры с двойным русско-американским гражданством, недавно переехали в США и летели навестить родственников.
По словам Ирины Евгеньевны, друзья и знакомые, которые услышали об авиакатастрофе с экранов телевизоров, боялись позвонить ей и сообщить о трагедии.
- Не дай бог пережить такое ни одной матери, - говорит Ирина Малахова. - Не дай бог оплакивать детей, которые погибли по вине государства. Нам ведь так и не сказали, кто виноват. Лично мне заявили в одном из ведомств: «Приезжайте в такой-то переулок и ознакомьтесь с делом». Почему никто не понес наказание?
Мужчины не плачут
Лучше, чем женщинам, удается держать себя в руках мужчинам. Москвичи Геннадий Софрин и Парпибой Саматов потеряли в авиакатастрофе сыновей. Павел Софрин и Фархат Саматов вместе учились в школе города Иваново, вместе работали, дружили, вместе отправились в командировку... и погибли. Оба мужчины работали в компании «Русский алюминий».
Парпибой Саматов
- В ту ночь я проснулся и закричал, именно в момент гибели, как потом выяснилось, - вспоминает Геннадий Софрин. - Хотя спал в то время. Наверно, интуиция какая-то. Может быть, чувства сына передались: возможно, перед падением самолета он успел осознать, что происходит. А утром узнал о трагедии из новостей.
Геннадий Софрин в прошлом - главный инженер военно-транспортной авиации СССР, сейчас — генерал-майор авиации запаса. И его, как специалиста, выводы Международного авиационного комитета не устраивают.
- МАК говорит: «Нам главное — найти причину, а дальше — не наше дело», - продолжает Геннадий Петрович. - Комитет не несет никакой ответственности. Для чего тогда он вообще нужен?
Кстати, летчик (командир экипажа Александр Федоров. - Прим. авт.), который вез наших детей, уже совершал две грубые посадки. Он уволился из одной авиакомпании и перешел в другую. Да таких летчиков близко нельзя было подпускать к самолету! А у штурмана, которого официально назвали «слегка пьяным», вообще заплетался язык... Я слушал радиообмен с экипажем, поэтому знаю, что говорю.
Считаю, что нашей стране нужна другая, новая независимая правительственная организация, которая занималась бы расследованием авиакатастроф и выясняла их причину. Может быть, тогда в России что-то изменилось бы? Я писал об этом председателю правительства России. На мое обращение никак не отреагировали.
Напомним, обвинение по уголовному делу об авиакатастрофе Ту-134А, произошедшей год назад в Карелии, огласили только сегодня. Оно предъявлено чиновнику Росавиации Эдуарду Войтовскому и двум сотрудникам аэропорта «Петрозаводск» - Владимиру Шкарупе и Владимиру Пронину. Мы будем следить за развитием событий.
На снимках: Геннадий Софрин (возлагает цветы), Парпибой Саматов
Фото Алексея Тишко